Колкая малина. Книга четвёртая

Годы испарились, как талая вода,

И ей казалось всё уже прошло,

А молодой мужчина с соседнего двора

Снова пригласил её в кино.

Она была глупа и безрассудна,

И, конечно, виновата больше всех,

Но как бы уже неподсудна,

Ведь два раза не казнят за один и тот же грех.

Обобществлённая

Меня последними словами материли,

А один засранец даже в драку лезть пытался.

Все дружно меня сволочили,

Словно я в измене Родине признался.

Меня назначили фигурой отрицательной,

А в оправдание рта не давали открыть.

Приговорили к порке показательной,

За какие-то проступки пытались проучить.

Много непонятного может получиться,

Если не найдётся, кто тайну разболтает.

Когда никто ни за кого не может поручиться,

Каждый сам себя за это оправдает.

Как сосулька с крыши, на меня свалилась новость,

Которую точно не ждал, не гадал:

Вроде бы как мне доверили общественную совесть,

А я её по «буху» где-то потерял.

А общественная совесть – как общественная баня:

С холодным скользким полом и забеленным окном,

Где, хозяйственным мылом себя задурманя,

Совесть прикрывается фиговым листом.

Совесть – тот хрупкий хрусталь,

Которым всё время друг друга стращали;

Но если и была обобществлённая мораль,

То её уже давно перепродали.

Поводырь

Только в недописанном романе

Удалось сорваться подкаблучнику,

И только захмелевший в вагоне-ресторане

Доверится случайному попутчику.

Кто-то сразу загремел из огня в полымя,

Его пытались забодать ветвистыми рожищами.

А те, гордо выставляя собственное имя,

Лезли обниматься грязными ручищами.

Это Гера наставила Зевсу рога

И с Олимпа прописалась к вам в хрущёвку,

И вы теперь её избранник и слуга,

Будете водить её в фабричную столовку.

Не нужна амброзия, если есть любовь,

Нет ничего вкусней перловой каши.

И всё вокруг не в глаз, а в бровь,

И в самом натуральном антураже.

На нервной почве вызрели прыщи,

И без присмотра стадо разбежалось.

Никто уже не знает, кому нести дары,

И что реально, а что лишь показалось.

Врачеватели лечите, святители крестите,

Пусть будет мир холодный и горячий,

Но вокруг внимательно смотрите,

В какую сторону вас тянет поводырь незрячий.