Neurovision. Часть 1 – Звучание красок

А я не боец, я, кроме всего прочего, нейропсихолог. Меня интересует работа нервной системы при тех или иных состояниях.

– Так там тоже есть познание самого себя, – не согласился Сан.

– И многие погружаются в самопознание? – насмешливо спросила Еся. – Большинство довольствуются уровнем ушу, не заморачиваясь переходом в кунг-фу.

Веб-программист промолчал, озадаченно хмуря лоб. В такие дебри он никогда не вникал, и, честно говоря, вовсе не знал разницы между ушу и кунг-фу.

– Я согласен с Есей, – поддержал подругу Ким.

 – Большинство останавливаются только на навыках боя, то есть на ушу. А вот в философию и самопознание, то есть в кунг-фу, уходят единицы.

– А лично меня бой не интересует вообще, – продолжила Есения. – Я изучаю материалы по исследованиям строения головного мозга: за что отвечает тот или иной отдел, каким образом взаимодействуют между собой нейроны и как они выстраиваются в биологические нейронные сети. Это нужно мне и как нейроинформатику, и как нейропсихологу. В первом случае я использую эти знания для составления новых математических моделей искусственных нейронов и нейросетей.

А во втором случае это важно для разработки и применения практик перепрошивки мозга живого человека, если вдруг ему нужна помощь.

– Офигеть, – восхищённо протянула Белка, с уважением глядя на новую подругу. – Я слышала про нейроинформатиков, что они используют знания по нейробиологии при разработке разных моделей ИНС[10 - ИНС – сокращение от определения «искусственная нейронная сеть».

]. Но я не думала, что они ещё и психологи.

– Не все, – тихо рассмеялась Еся. – Нейроинформатика стоит на стыке нейробиологии, информатики и математики. Но в психологию залезают немногие. Это я такая вумная!

Ким ухмыльнулся:

– Никогда не страдала от лишней скромности, – иронично заметил он.

– А зачем страдать, если надо радоваться жизни? – в той же манере парировала девушка. – Да и ты меня в детстве не видел.

Она вздохнула, и Киму послышался в этом вздохе грустный шелест осенних листьев.

Таких же желтовато-коричневых, слегка тронутых рыжиной и золотом, как её волосы. Смутно, но он помнил их цвет. Воспоминание было подёрнуто дымкой вовсе не из-за давности лет. Просто Ким не помнил, что значит хорошо видеть. Иногда он задумывался над тем, что это вообще такое – стопроцентное зрение…?

– Давайте вернёмся к той штуке, которую вы проделывали, – попросил Сандро.

– Ага! – поддержала его рыжая.

Есения улыбнулась такому рвению напарников.