Кукла с приданным

Его зовут Фил; по внешности он схож с стручком молодого лука и уже лысеет. По-купечески отдувается, прихлёбывая разлитый благодушной Вовкиной супругой чай, и во всем поддерживает её мужа. Так как он перманентно погружен в ремонт доставшейся ему от родителей жены квартиры, то переводит разговор на добычу ископаемых в лице шурупов, дюбелей и шестидюймовых гвоздей. В течение еще трех раздач Вовочка и Фил клеймят родную действительность – как и принято в интеллигентских кругах, в стиле спора, но соглашаясь друг с другом и в целом, и в частностях, время от времени обращаясь, как к арбитру, к Андрею Николаевичу, которого в нашем кругу полагается называть «Андрюхой», и которого почитают как самого умного и образованного.

К добру это не приводит. Вован и Фил как-то сразу вспоминают, что Андрей Николаевич до сих пор не женат, и используют данное обстоятельство для того, чтобы маленько пощекотать свои либидозные нейрорецепторы.

– Ну, ты как там, Андрюх? Не бракосочетался еще? Не захомутал молодую специалисточку? Что ж ты так? Голубь наш нецелованный! Да будь я начальником бюро, ни одной юбчонки не пропустил!

– Где уж мне там, – мямлит Андрей Николаевич: как и большинство хороших русских людей, он лев и тигр, когда дело касается чего-нибудь производственного и общественного, и сущий ягненок, едва дело доходит до личных обстоятельств.

– Давай мы тебя поженим! – самым задушевным тоном поет Гусельников. – Я знаю одну девушку. В нашем подъезде живет. Вера Васильевна с третьего этажа.

Только-только перемахнула за сороковник, трое детей, последний муж умер от инфаркта. Пойдёт? Будем дружить семьями! А этого отброса оставим за бортом, – Вовочка кивает в мою сторону. – Не бери пример с данного оглоеда. Женись, Андрюх! Заживёшь, как человек!

– Чего пристали к парню? – огрызаюсь я. – Живет ведь, и неплохо живёт!

– Старый, закоренелый демагог! – отвешивает еще один комплимент в мою сторону Вован и вновь берется за Андрея. – Ты его не слушай. Главное, не бойся! Девчонки – они только издали страшные, – месье Гусельников поглаживает по ляжке свою трудолюбивую половину, принесшую с кухни под преферансное чаепитие блюдо с плюшками.

 – А вблизи – ничего, даже приятные на ощупь! Держись ближе к телу, и все будет в ажуре!

– Я не боюсь, – лепечет Андрей Николаевич; обделенный заставленным ноутбуками и экстренными телефонами стола, он лишается всякой уверенности в себе.

– Я стесняюсь, – тоненьким голосочком поддразнивает его Фил.