Верх

У меня не стало опоры ни в ком и нигде, а его любовь уж никак не могла быть опорой.

Самые сильные удары – откуда не ждёшь.

Качественный скачок в эволюции? Могла ли школьница – даже если уже читала философию на двух языках – освоить книги, которые он ей присылал?

– Да я простую алгебру не могу понять, не то что твою кибернетику, – пыталась шутить.

Немедленно следовало разъяснение на телеграфном бланке, что такое логарифм. А его виртуозные издёвки!

«Средне-интеллигентная семья. Сумерки. Квартира. Две испуганные женщины: тайга, метеорит… непонятно.

И вдруг телефон. Кому идти к аппарату?!»

Тут же понимал: перехлёст. И тогда:

«Нет второго человека, с кем бы мог обо всём говорить. Целую тебя, моя маленькая леди».

Марсианин рвался на части. Меж собой и другим… Меж человечностью и другой планетой.

Дневник

Я, как спасенье в эти дни, вспоминаю мою тайгу. Нашу тайгу.

Мы вчетвером пошли на гору недалеко от изб, и пробыли всю ночь. Мы и две наши спутницы, включая Подругу.

Костёр на вершине. Огромная звезда над горизонтом. Над великим болотом, где зыбун и загадка, и столькие из наших пробовали найти хотя бы ключ.

Непонятная огромная звезда…

Объект на горизонте. Он вбивает колышек, и мы всю ночь отслеживаем продвижение Объекта относительно колышка.

О наша Диаспора! Мы искали чуда и там, где не было его.

Оказалось – было просто противостояние Марса!

Но мы не спали всю ночь – Ему так хотелось увидеть НЛО, и Он его увидел!

Прожжённый рукав роскошной телогрейки, обнаруженной на чердаке избы.

Модная, в талию, синяя телогрейка. Бесценная в те последние дни августа, когда вечная мерзлота проникала почти в сам воздух.

Даже в маршрутах по скверной погоде: в небе промозглом хоть бы окно. Бог эвенкийский на буром болоте, сделай, чтоб это не было сном. Я у тебя ничего не просила, мимо ходила, жертв не несла. Только не в наших отмеренных силах, бог деревянный, эти дела. Эти слова в непроснувшемся лесе: спи, на рассвете мне уходить.

Значит, бывает, как в книгах и песнях? – Значит, бывает, – эхом в груди. Знаю, что это уже не отбросить, в памяти недрах не схоронить. Жертвы приносим – тем, кто не просит. Всю нашу веру, все наши дни.

Елена

Это были последние наши дни: ещё там, все ещё там…

Когда я знала его: поэтом. Рыцарем. И даже авантюристом.

Последний перегон – самолётом. Мы в центре большого города. Каково видеть блага цивилизации после двух месяцев тайги?

Клетка с арбузами.