Сентябрь

Видимо, испорченный ужасным образом жизни процессор все-таки смог выдать беспроигрышную схему, как и вещи забрать, и нанести пару десятков травм Роме, и при этом по их правилам остаться правым и не скатиться штопором вниз по иерархической лестнице.

– А там музыка на диске, которую в ваших кругах слушать не принято, – ответы Романа продолжали быть невозмутимыми. Он понимал, что, возможно, хоронит себя и идею вернуть себе целым плеер заживо, но пути назад уже не было, и, возможно, за смелость его и открытость приглядят за ним высшие силы, и его оставят в живых и относительно невредимым.

А в это время главный хулиган решил проверить слова Романа. Он впервые серьезно и ответственно взглянул на волшебную коробочку в руках. Он понимал, что она как-то должна воспроизводить музыку. Но три класса, в которых он преимущественно отсыпался и отсиживал часы до «сходок», и два коридора, в которых он ожидал приема директора после очередной драки с младшими учениками, не позволяли ему дойти до такой очевидной вещи, поскольку само понимание механизма воспроизведения находилось сильно выше потолка его интеллектуального развития.

В конце концов, кое-как и с помощью подсказок от коллег из группировки ему удалось надеть наушники и запустить диск. И в этот момент плеер залился попсовыми треками, которые только можно было представить. Огонек внутри главаря постепенно потухал. Да, они попсу не слушают, но и избивать за это смысла никакого. Да, Рома и одевался как «говнарь», но это не драка, а максимум словесное производство. Говорил спокойно и относительно вежливо. Нечего взять, в общем. Главарь аж сплюнул, настолько его разочаровывало произошедшее. Он уже готовился отдать плеер Роме, но в таких историях есть одно поганое «но», которое и испортило все.

– Попсу гоняешь что ли? – начал главарь. – Да, мы такое не слушаем, но фиг с тобой.

И вот уже заветный плеер начинал свое возвращение к хозяину, но то ли идейность, то ли молодецкая дурость Ромы сорвала хэппи-энд. Его оскорбили слова главаря шпаны. Ромка и так внутри себя стеснялся, что часть его диска представляла из себя помойное ведро, но то, что его не только ткнули в этот мусор, но и весь его музыкальный вкус осудил по паре попсовых песен, просто взбесило Романа.

Возможно, где-то на дальних рубежах подсознания Романа его разум в образе господина Милославского из фильма «Иван Васильевич меняет профессию» смотрит на Романа изнутри и произносит легендарную фразу «Ой, дурак…».

– Не, эту дрянь мне батя записал.