Одиночество Григория Узлова: повесть суждений

Из глуповатого, но доброго детины вырастает некое эгоистичное, завистливое существо, презирающее всё вокруг. Спасибо воспитанию! Это такой Джон Голт в миниатюре, персонаж, обожаемый «вестернизированными», хотя они такие же представители Америки и Европы, как суслики-агрономы на полях. Им не хватает образования, воспитания, даже манер, чтобы стать «западными людьми». Они, как провинциалы, вдохновлённые глянцем и блестящими вещами, тянутся туда, не знаю куда, не имея головы на плечах, по-настоящему ценной хоть в США, хоть в Германии.

Но вернёмся к ребёнку – жертве. Так вот, появляется озлобленный человечек, ни к чему не годный и не способный, который только может жить неприязнью ко всему. Мамаши с папашами этого не замечают, с чадом всё в порядке, умница растёт, хоть и учится так себе, но ребёнок золотой, бабушка-то родная так и говорит, она лицо незаинтересованное, ей можно доверять. Глаз хоть и подслеповат, но алмаз, старушка видит чётко, дурак внучок или нет.

Однако всё самое тягомотное может заканчиваться – на дворе одиннадцатый класс, ЕГЭ на носу, а дитя даже не поймёт, куда пойти учиться, в какой институт, а то и вовсе послать всё и в ПТУ податься, там всегда принимают.

Но родители твёрдо уверены – никакие колледжи, одни институты, университеты, может, даже МГУ двери распахнёт перед их любимцем! Но что можно сделать? Ответ очевиден – море репетиторов, курсов, занятий и прочей чертовщины, что головы дурит, а результата не выдаёт. Пыжится, страдает ребёнок, потом обливается, плачется, на жизнь жалуется, мамкиной юбкой сопли-слёзы вытирает, хоть лет ему уже семнадцать.

И продолжается этот плач с репетиторским круговоротом аж до самих экзаменов, момент страшный и торжественный. Приходит бледная детина на место, глаза сонные, синюшные, личико осунувшееся – как мальчик наш экзамен писать будет, страдалец, Христос на Голгофе, на лбу тугодумном венца не хватает! Вручают конверт, доставай, малой, вопросы, сиди и кумекай, авось и напишешь что-то связное. Знаете, а ребёнок же всё-таки не совсем глупый, не будем лихо поносить его, он только жертва, пострадавшая сторона от родительского самомнения и бахвальства.

Да, выводит ручкой что-то несуразное на бланках, часть верно, часть неверно, не суть, главное, что пишет, а мог сразу расплакаться и убежать.

Возвращается сынок с экзамена – солдат с фронта, костылей и шрамов не хватает – он такой же радостный, что остался жив, и такой же грустный, что вообще с ним такое произошло.