Одиночество Григория Узлова: повесть суждений

Поэтому началом будет такой оборот: «Меня долго буравила одна идея, точнее, одна фраза, которая при её произношении вслух всегда виделась мне гениальной, достойной богов, вписанной золотом в русскую литературу наравне с какими-нибудь замечаниями классиков, возьми Гоголя с его „Жизнь – не прямая Невского проспекта“ и „Тройкой – Русью“». Теперь та самая злополучная мысль, из-за которой и разводится весь сыр-бор: «Москва – город грешников и безумцев, погрязших в болоте „роскоши“ и „комфорта“, притом названия эти появились не столько из-за настоящего богатства, способного вызвать трепет и восхищение обывателя, сколько выигрышным сравнением с другими городами и сёлами, раскиданными маленькими точками на карте нашей Родины».

Ну как, господа критики, блестяще? Безусловно, это шедевр, это жемчужина в море графоманства, которым страдаю я, Григорий Узлов, пишущий эти строки. Каждый из братии ценителей слова, вне политических предпочтений, то есть без оглядки на то, патриот он или либерал, а может, что-то среднее между этими двумя ущербными крайностями, поборник старого или же приверженец всего нового, – все они будут восхищены вышенаписанной фразой, ведь, возможно, именно она обозначит моё восшествие на царский трон главного современного русского писателя; мероприятие это видится мне не очень-то трудным, так как кому мне противостоять? Людям, сатира которых помешана на физиологии? Или же воздыхателям, нет-нет, другое слово, ЦЕНИТЕЛЯМ российского имперского духа, более или менее демократичным, это зависит от конкретного индивида, но ясно одно – они не только преклоняются перед «русским величием», но и, самое главное, любят получать различные награды, а уж некоторые особы предельно наглого свойства забирают и театры, превращая в проводники их воззрений, как бы «в ответку» либералам за их ухищрения.

Это не значит, что я становлюсь на сторону «прогрессивной общественности», совсем нет, просто дополнительная и не менее агрессивная политическая экспансия «имперцев» поражает своим таким же ширпотребным уровнем, сравнимым с либеральным.

Ух, как я разношу всех! На душе приятнее становится, именно так, сбросив сегодня всю эту катавасию с «парохода современности», как выражались великие футуристы, есть шанс спасти русское искусство, литературу.