Одиночество Григория Узлова: повесть суждений

Мать устало шевельнула рукой – означало взмах «валяй», – бабушка невольно выплеснула лёгкую грусть, заставив вытечь из полного потрескавшимися сосудами глаза скупую слезинку – именно так мужчинами и становятся, отведывают из крепкой отцовской руки самогона, вдыхая сивушный аромат, превращающийся в не столь отдалённом будущем в путеводную звезду в океане житейском.

Проглотил парнишка огненную воду: всю гортань пожгло от спирта, и закашлялся с непривычки отрок, но удары по спине привели в чувство, что обозначилось растёкшейся алым пятном на бледном лице улыбкой до того глупой, что всякий деревенский юродивый мог повеситься от зависти.

Взрослые тоже заразились глупой радостью и оскалились в ответ, а девочка смотрела тупым непонимающим взглядом на странно озорных людей, уже хихикающих от неизвестных шуток. Но время сыпалось, и выпивших развозило мокрой тряпкой по грязному полу: старуха вспомнила юные годы, когда волосы до копчика и груди упруги, запела древнюю песню, бывшую когда-то шлягером, понеслись по кухне изо рта с пожелтевшими и раскоряченными зубами слова, повествующие о любви, о её красоте, – такой был ужасно пошлый эффект: уродливая бабка в морщинах и частично покрытая бородавками, хорошо, что больше под вшивеньким платьем домашнего покроя располагались всякие наросты, исторгала музыку о страстных и трепетных сердцах парня и девушки, что обожают и жить не могут друг без друга. Но попытка таковой бы не являлась, если бы песня не подхватывалась бы: первой дрогнула мамаша, женщины легко возбудимы малейшим лиризмом, противным полувороньим голосом продолжила знакомые слова. И проняли, растопили чёрствое мужицкое сердце простенькие звуки – сам запел сиплым басом, воспринимая со своей стороны это как замечательное искусство, мастерство, сравнимое с шаляпинским. Мальчик не знал и не понимал мелодии: он только в такт притоптывал ногой, пытаясь уловить упорхающий от него ритм, затем от избытка чувств начал похлопывать в ладоши, постепенно вливаться в родительскую компанию. Однако сынку быстро наскучило одно лишь подпевание, и тут его глаза скользнули по сестре холодным кортиком – у них был нехороший, нездоровый стальной блеск, что редко можно представить у детей в силу небольшого возраста и отсутствия времени для усиленного увязания в грязи. Он разглядел нечто новое для себя в девочке, в родной сестре, что было непривычным и возбуждающим.