Одиночество Григория Узлова: повесть суждений

Как уже было отмечено, путь всегда был ясен до изучения, логика сродни двоичному коду, что и ныне восхищает властителей умов. Я сам долго придерживался подобных взглядов, но со временем осознал, что если смерть даже одного человека есть трагедия, что же говорить о сотне, сотне трагедий, правильно ли это будет, нравственно ли даже с точки зрения стандартного человеколюбия, я уже молчу про системный гуманизм или религию, там было бы ещё более критическое отношение к происходящему. Но всем наплевать на совесть в нашем порочном мире, всем, от подзаборного босяка до большого начальника, всегда хочется здесь и сейчас, а что мешает, то должно быть убрано с дороги.

Так и убеждает нас древний демон.

От подобных мыслей у меня разболелась голова и начали заплетаться ноги, больно печальны были мои выводы, если таковые можно вычленить в моём сознании, мне не хотелось мириться с ними, но что-то внутри подсказывало если не истину, то близость к ней, при условии её существования. В противном случае, при отсутствии истины как таковой, мои подробные излияния есть всего лишь бред полубольного человека, но более здорового, чем большинство окружающих его людей.

4

Несмотря на предельную погружённость в свои измышления, я всё-таки уловил, что приближался к метро, ведь расстояние между ним и мной всё-таки сокращалось, однако незначительно, потому и продолжил свою полусозерцательную процедуру прогулки.

Я успел подумать немного о литературе, политике, архитектуре и дегуманизационных процессах.

Что же ты, читающий эту странную повесть, можешь предложить на дальнейшее обмозгование? Верно мыслишь, о неравнодушный друг, – люди, о ком можно говорить до бесконечности по причине сложности как внешнего, так и внутреннего строений, кто есть венец творения и скотина, хуже любой собаки? Именно об этих забавных существах, точнее, о некоторых их представителях и пойдёт речь в этой главе.

Навстречу ползли разные персонажи: то мамаша с ребёнком на самокате, то группа взрослых тёток, вышедших из офиса на улицу слегка покурить и посплетничать, то гогочущие мужики, обсуждающие один скабрезный анекдот, то какой-то мелированный юноша, тщательно и до тошноты сладко дымивший вейпом.

Его бараньи глаза были чисты и лишены чего-то разумного, что ли, сложно подобрать чёткое слово для увиденного. Но давайте, к примеру, попытаемся разобрать этого молодого субъекта подробнее, может, сможем раскопать что-то интересное за этим внешне скучнейшим телом.