Служу слову

Как вы думаете – кто она? Любители поэзии её должны узнать, если нет – смотрите стихотворение «Горение», в нём она упоминается.

Горение

И в поэтический бокал

воды я много подливал.

    А. С. Пушкин

Я воду лью, как все поэты,

В свой поэтический сосуд,

Но в основном к стихам сюжеты

Из жизни в кровь и мозг текут.

Вот моего коснулся взора

Лучом соцветий Тициан,

А муза танца Терпсихора

Напела сердцу про Дункан.

А вот крестьянское подворье,

Изба, натопленная печь,

За прялкой бабушка Прасковья,

А дед Василий чинит сеть.

С непостижимым словом Логос

Открыл передо мной чело,

Увидеть их, услышать голос

Мне вдохновенье помогло.

Оно закаты и рассветы

Встречает взором огневым.

И я, друзья, как все поэты,

Горжусь горением своим.

Кузина

Памяти Трусовой (Шушиной) Зои Геннадьевны

В просторном доме я и Зоя.

Нам интересно посмотреть,

Как вяжет бабушка Прасковья,

А дед Василий чинит сеть.

Но вскоре я отметил взглядом:

Иные малыши в избе,

А мы шагаем с Зоей рядом

По ученической тропе.

Держась за древо родовое,

Мы с ней с утра и до утра.

А вот и время золотое:

Гитары, песни у костра.

Вино любви из полной чаши

Текло, как нега из очей,

И вот уж Зоя мужу Саше

Трёх подарила сыновей.

Богатство речи и движений,

Умение себя подать,

И судьбоносные ступени

Несли волнующую стать.

Не столько формы, краски – сколько

Притягивал глубинный свет,

Цветущий ярко, словно зорька,

На протяженье многих лет.

И шла, даруя знанья, силы,

Игру ума и благость дня.

А ныне мрамором могилы

Друг жизни смотрит на меня.

Шушины

Я был в Гороховецких лагерях,

Зимой и летом марши совершали,

Развёртывали технику в полях

И тактику пехоты изучали.

Учебные атаки по пескам,

Окопы рыли, парясь в обороне,

Привыкли к регулярным марш-броскам.

Кому легко на волжском полигоне?!

Здесь в сорок третьем дядька мой бывал

И проходил в пехоте подготовку.

Как страшный сон, он это вспоминал —

Кормили так, что не поднять винтовку.

И бабушка, заботливая мать,

Еду возила для солдата-сына.

Ушёл он добровольцем воевать

И дошагал до самого Берлина.

Он на Рейхстаге написал весной,

Увековечив имена упрямо:

«Геннадий Шушин» – это дядька мой,

И «Анна Шушина» – моя родная мама.

Мгновенья

Миг за мигом по жизни иду,

Все года собирая.