Ведьмин час

– Мой темный принц, ты всегда был самым достойным из нас и я отпускаю тебя. Но помни, – посмотрел на него темный властитель, – ты больше никогда не вернешься в адские земли, теперь ты maledictus exilius[1 - Проклятый изгнанник (в переводе с латыни).]

Вассаго кивнул в знак благодарности, расправил огромные крылья, взмыл вверх, и вылетел в одно из готических окон, держа обессиленную Эмилию в своих крепких руках.

V

На следующий день все было кончено. Эмилия лежала в замке Вассаго, еще болезненная и уставшая.

Открыв глаза, она увидела своего возлюбленного демона:

– Вассаго, – прошептала она, – где мы?

– В моем замке, дорогая. Все закончилось. Мы свободны.

– Но, камень…

– Я спас тебя от смерти и взял силу камня себе. Эмилия, теперь, тебе ничего не угрожает.

– Мы свободны?

– Да.

Эмилия обвила руками его шею и страстно поцеловала его. Это был поцелуй вечный и нерушимый, как древняя клятва, которая связала два таких непохожих и неравных существа: человека и демона. Вассаго был олицетворением Хаоса и Тьмы, а его возлюбленная – Верности и Силы.

Именно на этом, я и хочу закончить эту историю, ибо «Amor Vincit Omnia», дорогой читатель, любовь побеждает все.

LILITH

Я встретил ее случайно, в полупустом баре на окраине города. Она вошла в него, и плавно покачивая бедрами, села на мягкий, кожаный диван, изящным жестом зовя официанта, словно пажа у избалованной королевы. Все взгляды были устремлены на неё: наркотическая, пьянящая, одетая в чёрный, кожаный плащ, она производила странный эффект на присутствующих: Лилит тайно вдохновлялись, завидовали, боготворили и ненавидели.

Атмосфера пространства менялась в её присутствии, она захватывала его, низвергала, делала терпким и тяжелым, словно запах чёрной орхидеи, который ощущаешь в мрачном, смолистом лесу, на краю света и самой жизни. Я любовался этой женщиной издалека, и наконец, решился подойти к ней, сгорая от нетерпения и любопытства:

– Я могу присесть?

– Да, если принесете мне выпивку, – вальяжно произнесла она.

– Что желаете?

– Водку с мартини, пожалуй, – сказала Лилит и запустила пальцы в свои шикарные, светлые кудри.

Я молча выполнил ее просьбу, присев рядом. Она ухмыльнулась, и прищурила кошачьи глаза, словно выжидая, и готовясь прыгнуть, как хищная пантера. В её присутствии всегда было неловко, колко и холодно; она как тонкий кинжал на нежной коже, оставляла изысканные шрамы и памятную боль, которую будешь помнить вечно.