Старшая Эдда. Песни о героях. Прозаическое переложение скандинавского эпоса

Вот и причина, почему самим нам досталось мало мяса, чтобы варить его в котлах на кораблях.

Сигрун тогда сказала:

– Знаю я про этих медведей! Битва там была, мщение за родичей. Хитрецом назову я сына Сигмунда, за то, что ведёт он о своей победе тёмные речи. Кровь конунга Хундинга, что был тобою, Хельги, зарублен, омыла струёй твой меч.

Хельги сказал:

– Хундингу я сполна отомстил за родичей. Откуда ты прознала про это?

– Вместе с сёстрами летала я над битвой, отбирая Одину лучших, – призналась Сигрун. – Стоял ты в драккаре, залитом кровью, а вокруг резвились ледяные волны.

Всё о тебе знает дочь конунга Хёгни.

После этого Сигрун умчалась, а Хельги направил свои корабли к склонам горы Логафьёлль. Началась великая битва, и в ней Один благоволил сыну Сигмунда: Альв, Эйольв, Хьёвард и Хервард были в том бою убиты. Засеяв поле битвы трупами врагов, Хельги отдыхал после сечи под Орлиным Камнем. Вдруг над ним блеснули молнии, ударил гром, и в небе в кольчугах, обрызганных кровью, промчались валькирии.

Шлемы дев ярко сверкали, с их копий срывались искры. Сигрун была с ними. Подлетев к отдыхающему и отпустив своего коня, дочь Хёгни бросилась Хельги на шею, поцеловала его и призналась, что полюбила конунга с тех пор, как увидела его в первый раз.

– Обещана я злому Хёдбродду, – сказала Сигрун, – кошачьему отродью, но хотела бы выйти за другого. Страшен мне гнев моего отца, потому что, подобно Гранмару, он ненавидит весь род Вёльсунгов. Но пошла я против его воли. Не желаю кривить душой – хочу любить только тебя.

– Мне нисколько не страшен гнев Хёгни, – ответил Хельги. – Не боюсь я его вражды. Ты мила мне, Сигрун, и будешь всегда со мной.

Дав такую клятву, Хельги послал гонцов по суше и по водам скликать на битву с несостоявшимся свёкром Сигрун Гранмаром всех славных викингов, обещая, что после победы щедро всех одарит. Он ждал всеобщего сбора на острове Брандей. Когда с острова Хединсей прибыла последняя рать, Хельги ранним утром сорвал шатёр на носу своего драккара, и его дружина разом пробудилась ото сна.

Увидев, что наступил рассвет, воины принялись ставить расшитые паруса: зашумели вёсла, зазвенело железо, загремели щиты. Корабли Хельги, убранные золотом, снялись с якорей у мыса Стависнес, и стая драккаров понесла дружину в открытое море.

Вскоре разразилась буря – дочери Ран кидались на корабли словно бешеные. Волны бились о длинные кили с таким грохотом, как будто прибой разбивался о скалы. Хельги приказал выше поднять паруса.