Вера и рыцарь ее сердца. Роман в 6 книгах. Том 3

Когда весёлый шёпот детворы сменился на их сонное дыхание и в тёмной комнате наступила тишина, то тревога, а вернее сказать, паника, полностью овладела сознанием и телом Веры.

Как она могла признаться маме в первый день её приезда, что затея отправиться с детьми в Бельгию потерпела крах?

На днях она получила от бывшего мужа письменное разрешение на вывоз детей за границу, которое было написано от руки, где Женя разрешал ей, как матери, увезти детей в Бельгию на постоянное место жительства. С таким письмом визу Вере заведомо не получить! Оставалось одно, нищенствовать в Калининграде!!! Но даже грядущая нищета не могла заставить Веру вновь разлучиться с детьми.

Осознание того, что она безумна, кружило голову, как на карусели.

«Безумству храбрых поём мы песню!» Эти знаменитые строки Горького уже потеряли силу вдохновлять бывшую комсомолку на подвиги. От безысходности Вера чувствовала, как её тело катастрофически быстро теряло вес и при этом стало медленно подниматься над диваном, но виртуальная невесомость не приносила облегчение.

Какое-то время она чувствовала не только парение тела, но и абсолютную пустоту в голове. Теперь ей оставалось только перестать дышать, и… вдруг послышался тихий шёпот с дивана, где лежала мама. Этот шёпот прерывался шумными вздохами.

Вере тут же подумалось, что и с её мамой творится что-то неладное.

– Уж не колдует ли моя мама по ночам?

Эта мысль была неприятна, но от маминого бормотания Верино тело вновь приобрело тяжесть и опустилось на постель.

– Мама, что это ты там шепчешь? Почему не спишь?

– Верочка, я разговариваю с Господом и молюсь в Духе Святом Богу.

– Ты молишься Богу, лёжа в постели?

– Я молюсь Богу в любое время.

– Мама, если ты не спишь, то я должна тебе признаться в том, что все мои надежды на переезд рухнули. Я не вижу выхода. Ждать жильё, обещанное мне в администрации как специалисту, бесполезно. В лучшем случае я получу две комнаты в общежитии, а в том общежитии по коридору страшно даже днём проходить.

Римма села на диване и, прикрыв колени одеялом, приготовилась слушать, а Вера сидела по-казахски, сложив ноги калачиком, набиралась духа рассказать правду, и в этом ей помогала темнота, царившая в палате для умалишенных, а правда была горькая и безутешная.

– То письмо, которое я получила от Жени, я не рискну показать в посольстве, а без него мне не дадут визу, чтобы выехать за границу.