Вера и рыцарь ее сердца. Роман в 6 книгах. Том 3

Сначала Вера обратилась к чернокожему мужчине, идущему по тротуару танцующей походкой, подчеркивающей элегантность его белого костюма, и задала вопрос на том английском языке, который упрямо штудировала в Андрюшино:

– Вэа э комиссариат? Плиз!

Мужчина на мгновение приостановился, огляделся и, посчитав, что ему что-то послышалось, опять продолжил свой путь. Ко второму мужчине, уже в узком чёрном костюме, но с бледной кожей, женщина обратилась с тем же вопросом. Теперь она произносила слова с очень утрированным иностранным прононсом, растягивая рот на каждой гласной букве.

Катя сначала посмеивалась над усилиями мамы ловить прохожих на улице, но потом до неё постепенно стал доходить смысл происходящего. По дороге в Европу она мечтала сыграть роль племянницы крёстного отца, который должен был её взять под опеку, ведь с мафией считаются везде, даже здесь, в центре Европы, но теперь её семья напоминала кочующих цыган, у которых отобрали единственную кибитку.

Младшие дети боялись даже слово сказать и не отходили от мамы ни на полшага.

Вере мешало присутствие детей, на которых жалко было смотреть не только постороннему, но и ей самой. Усадив Катю, Таню и Витю обратно на знакомую скамейку широкого бульвара, женщина дала им строгий наказ со скамейки не вставать и оберегать четыре тяжёлых сумки от возможного покушения местных бандитов и отправилась на разведку местности.

Приглядев одинокую пожилую иностранку, беззаботно выгуливающую собачку на поводке, Вера подошла к ней какой-то лисьей походкой и вежливо поздоровалась международным приветствием.

– Хэлло!

– Хэлло! – услышала она в ответ.

Верина открытая улыбка сработала! Бельгийка внимательно посмотрела на прилично одетую беженку, внезапно оказавшуюся перед её носом, и потянулась к кошельку.

– Мадам, Брюссель, комиссариат.

Кудрявая собачка дамы весело затанцевала перед Верой, первой почувствовав в ней хорошего человека. Глаза у дамы почему-то прослезились, и она, по-старушечьи высморкнувшись в платочек, указала беженке длинным указательным пальчиком нужный угол, за которым находился комиссариат.

Но и тут вышла осечка, ибо в то утро комиссариат был закрыт, а иностранцев, желающих сдаться в миграционное рабство, приглашали прийти на следующий день.