Романтик, пришпиленный к земле

И пусть же таких

Нас немного пока,

Но звезда наша ярче пылает!

Поэтому пусть

Будет грубой строка,

По лицу, словно нож, пусть ударит!

Как мне жаль!

О, как мне жаль! – нельзя

Вас пригласить к барьеру,

За все мои потери —

Их не вернёшь назад.

Как хочется в лицо

Вам бросить по перчатке,

Но, снявши отпечатки,

Прославите лжецом…

Три года как струна

Трепещет на пределе,

– Порваться на дуэли

Иль жить! – дрожит она.

Но здесь двадцатый век —

Дуэли вне закона

И, если кто-то стонет,

Он держит сам ответ:

Ведь право вам дала

Безмолвная фортуна

Беспошлинно и умно

Нас бить из-за угла!

Так что же вы струну

На сердце не порвёте!?

– К барьеру!! – её ноты

Вас яростно зовут.

Вот и взял ты ружъё

Вот и взял ты ружьё

В свои пухлые руки,

Что гребли дефицит

В твоё алчное брюхо.

Ты коврами оббил

Свои уши и стены,

Вино льёшь не в хрусталь —

В свои спящие вены;

Боль чужая в твоём

С позолотою сердце

Уж не ищет совет:

Ты успел запереться;

Хоть огонь есть в груди,

Чтоб на людях не плакать,

Но душа на замках,

Но душа твоя в пятках.

Я пришёл, чтоб спросить:

Где твоя человечность, —

Не успел! – Ты курок

Отпускаешь зловещий.

И летит в меня дробь,

Мне грехи отпуская

За твою нищету,

За тебя – умираю.

МОРЕ И ОЗЕРО

Тост за Пантелеева Леонида

На твоей безымённой могиле

Крест счешу под геройский твой вид

«Здесь сложил свои кости стальные, —

Напишу, – Пантелей Леонид».

Ах, Лёнечка, какие были времена!

Ах, Лёнечка, как мало жизнь тебе дала!

Ах, Лёнечка, как ловко нэпманов ты брал,

Ни разу писка я не слыхал!

Ты свободу любил, и красиво

Очищал в кабаках фраеров

От оставшихся всех пережитков —

Золочёных тяжёлых оков.

Мы тебя закрывали от пули

Краснопёрых гоняющих псов,

Но однажды они обманули —

За тобою защёлкнув засов.

Адвокат что-то мямлил понуро,

О карьере мечтая в суде…

Только зад твой увидели в МУРе,

Как расстрел припаяли тебе.

В тот же вечер в одном ресторане

Ты с улыбкою нэпманов взял,

И подруге одной в ихнем стане

Ожерелье на память отдал.

Но везучие псы из легавых

Вновь поставили к толстой стене…

Тяжела нам всем эта утрата…

Этот тост за тебя выпьют все.

Письмо к женщине

Надюша! Ну, здравствуй.