Песни сердечные

Кажется, никогда уже не наступит пробуждение в увядающей природе, в моём сердце…. С этой безнадёжной холодной осенью, видимо, уйду и я… Куда-то далеко – далеко, куда пойду совсем налегке, почти полуобнажённый, грустно опустив голову долу. У меня уже не останется ни дум о прошлом, ни сожаления, ни тревоги, ни боязни. Знаю, что этого не избежать. Мой путь будет продолжаться в другой ипостаси, под таким же тёмным, безжалостно безразличным небом. Всё потеряно и растрачено, всё ушло, не за что даже удержаться.

Стоит ли сожалеть? Всё было, но было обманчиво, промелькнуло, промелькнуло, промелькнуло, разорвав моё сердце на части, но вот теперь я спокоен. Знаю – не могло быть иначе. Всё должно было свершиться именно так. Ах, как был прав премудрый, изрекший: Гол и сир человек на земле…

Эту запись нашли после смерти композитора вместе с его прекрасным прощальным Адажио… И рядом – заигранную, осиротевшую, почти рыдающую скрипку…

……….

Симпатия Томазо Альбинони, узнав о его предсмертной тоске, расплакавшись, рассказала всё своей закадычной подруге и виновато добавила:

«Любить кого-то – высшее блаженство…

В него я окунуться не могу.

Для этого ищу я совершенства,

Но не найду в безвыходном кругу.

Любить кого-то – это, может, счастье,

Дарованное гениям одним…

Его не променяла бы на власть я,

Увы,… Оно даровано другим…».

Подруга ответила ей на эту сентенцию:

– Успокойтесь, Вы ни в чём не виноваты… Как Вы могли его полюбить? Это значило – совершить преступление перед Богом – соблазнить одного из малых сих – дитя Божие, монаха…

Да и по социальному положению между Вами, голубушка, целая пропасть, Вы не могли опуститься до какого-то музыкантишки.

Советую: более никому ни слова, поминайте несчастного только на домашней молитве. Этим Вы успокоитесь сами и поможете ему…

– Благодарю Вас, моя милая, пожалуй, Вы правы, ответила она, вытирая слёзы с глаз, маленьким кружевным платочком…

– О, дружок, мой совет не стоит благодарности.

Просто Вы мне очень дороги… Сыграйте, мне, пожалуйста, на клавесине его «Адажио», душечка…. Уж очень хочется послушать. Столько много шума из всего этого!

– Да-да, конечно, сейчас, только развяжу шейный платок. Он меня душит. Сейчас – сейчас.