Приключения Шерлока-Эркюля Третьего, знаменитого пса-детектива

Все кухни мира мы собрать сумели, да…

– Я вижу, не кривит душой молва,

Что ваши вечеринки – это чудо!

Не хуже звёзд иных из Голливуда…

– Ну полно, полно лести, Пройдите в залу…

Чем закончились обоюдные расшаркивания яркого баритона и творческой дамы, мы так и не узнали, спасаясь бегством на случай оказаться вовлеченными в их оживленный диалог. Вечеринка текла размеренным ручьём: гости говорили стихами, читали стихи, пели стихи. То тут, то там раздавались аплодисменты и восторженные вопли.

В пространстве висело такое множество разномастных чувств и эмоций, что в моём носу разыгралась настоящая буря, заставлявшая регулярно чихать. Хозяин уже посматривал на меня с беспокойством. Я читал его, как раскрытую книгу: «Пора отсюда сматываться. Шерлоку некомфортно. Да и мне, признаться, тоже».

Но вслух он говорил, обращаясь к высокой брюнетке с ярко накрашенными губами:

– Сердце плачет и тоскует,

Для души спасенья нет,

А зима в окне рисует

В снежном танце силуэт.

Она вторила:

– Образ твой ещё неясен,

Ты далёк, но знаю я,

Что душою ты прекрасен,

Даже если лик ужасен,

Что полюбишь ты меня.

Мой Хозяин, целуя тонкую бледную руку, унизанную перстнями, вещал:

– Сердце плачет и тоскует,

Для меня спасенья нет,

А зима в окне рисует

Долгожданный силуэт.

«Прародитель Пес, какая немыслимая тоска», – думал я, неприлично зевая и закатывая глаза.

Мимо проплыла Сюзанна Эдуардовна:

– Браво, браво! Так держать!

Приглашаю продолжать:

Всех зову на ринг – вперёд!

Победителя приз ждёт…

– О, только не литературный ринг, – тихо прошептал в мою сторону Хозяин.

 – Эта история надолго. Надо было раньше сматываться.

Мне было всё равно. Пока гости состязались, кто кого стихами уделает лучше, я заснул. И снились мне почему-то креветки. Они танцевали под музыку в стиле джаз и неприлично покачивали своими усиками. Или как у них называются наросты на морде? Или у них не морда? Фу ты, заговорился совсем.

Вот что делают стихотворные вечеринки с нормальными собаками!

Разбудил меня громкий вопль тощей блондинки:

– Убили!!

Прокричав страшное слово, она хлопнулась в обморок. Что тут началось! Беготня, крики, заламывание рук, истерики. Особо впечатлительные натуры театрально падали на ковры. Я благоразумно спрятался под стол и оттуда наблюдал развернувшуюся картину вселенского хаоса.