Сербская рапсодия

Я хочу сохранить эти чувства, запечатлев их стихами, и хочу откликнуться на голос сербского народа так, чтобы выразить его эпическую суровость, его лирическую нежность, его природную широту и стремление к воле, столь близкое и понятное нам, русским. Именно поэтому в книге звучат мотивы героического эпоса, народных песен и преданий, лирической поэзии Сербии. Все они сплетены с моими личными переживаниями и воспоминаниями, возвращающими меня в далёкую юность. И это не только возвращение – юность символизируется зарёй, а заря есть рождение нового.

Больше того, с восходом зари солнце, распростирая крылья, разрывает горло грифу ночи, как некогда писал Фирдоуси. С верой в это я сочинял стихи, которые вы сейчас прочтёте.

Святитель Савва Сербский

Книгу пишет сам святитель Савва

в Хиландаре, на святом Афоне,

буквы пишет умброй тёмно бурой,

прописные – киноварью алой,

на листах, что тоньше детской кожи,

но прочней парчи золототканой.

Всех краёв милей земля родная,

оттого и выписаны буквы

тёмной умброй вспаханного поля.

Нет цены дороже алой крови,

столько раз кропившей эту землю,

оттого и киноварь заглавной

на листе законченном сияет,

а листы – то Сербии пределы,

золотые пажити Моравы,

солнечные сосны Златибора,

каменные россыпи Санджака,

снежные уборы Шар Планины.

Сабли эту книгу пролистают,

пламя обожжёт её страницы,

запекутся киноварь и умбра…

Но умрут властители и судьи,

расточатся все земные царства,

только эта книга не истлеет,

и в руках Небесного Владыки

станет нашим душам поминаньем!

«Царь Лазарь, наш пресветлый государь…»

Царь Лазарь, наш пресветлый государь —

мы все, что соль в султановом пилаве,

что луч заката в мутных водах Савы,

что в безднах моря сабельная сталь.

Что нам осталось? Быть плечом к плечу,

и принимать на щит клинки и стрелы,

и удержать у смертного предела

в душе и сердце светлую свечу.

К земной юдоли преклоним колени,

в небесной выси прошумят крыла —

земные храмы – пепел и зола,

небесный храм нетронут и нетленен.

Пахота Марко Королевича

Дремлют сабля с булавой,

ятаган – за поясом!

На дороге столбовой

Марко пашет полосу.

Небо плачет и дрожит

над землёю выжженной,

под ударами копыт

крошево булыжников.