Обуза

Рома садится на переднее пассажирское, и Наташа всю дорогу любуется его затылком, и его профилем, если он поворачивает голову.

…Алиса так и не просыпается, и Ромке приходится нести ее до квартиры. Вернее, до кровати в этой самой квартире.

– Пить не умеете? – спрашивает парень, скинув недвижную Алискину тушку на постель. Не смотря на подкаченные мускулы и занятия спортом, Ромка устал, неся девушку на второй этаж. Хрупкая блондинка оказалась тяжеловатой, и от этого парень немного злится.

Наташа не отвечает.

Пока она снимает с подруги туфли, и укрывает ее одеялом, парень осматривается.

Комната как комната, обычная девчачья, ничем не примечательная, кроме множества рисунков на стенах, на листах разного размера, и исполненная в разной технике – и карандаш, и акварель, и масло.

– Кто из вас рисует? – снова спрашивает он.

– Обе! – отвечает Наташа, и предлагает – Пошли на кухню, у нас бухло еще осталось.

И выходит из комнаты, слегка притормозив у порога, что бы щелкнуть выключателем. Роману ничего не остается, как пойти за девушкой.

Он останавливается у двери в кухню, смотря с вялым интересом на Наташу, которая достает из холодильника начатую бутылку вина. Ромка заметил интерес девушки к своей особе, и размышляет – стоит с ней замутить? Симпатичная, и сиськи большие… Наташа не оставляет парню выбора – поставив вино на стол, она подходит к Ромке, обхватывает его за шею, и целует.

Глава вторая

Ноябрь 2022, Сланцы

Сланцы – тихий чистый городок, летом утопающий в зелени.

Сейчас, в ноябре, он, как и все в этом месяце, сонный и серый. Массивное сталинское здание городской больницы, больше похожее на Дом культуры, чем на лечебное учреждение, расположено на центральной улице, состоящей из двух и трех-этажных «сталинских» домов. За ними, на следующей улице, уже пятиэтажки, построенные позднее, в брежневкие имена, но называемые, почему-то, хрущовками.

В больнице, у двери с табличкой «Отделение интенсивной терапии» стояли невысокая пухленькая блондинка с заплаканным лицом, лет сорока, и неприметный худой мужичок в кепке, с обеспокоенным, и немного испуганным, видом.

Дверь открылась, вышел доктор, красивый мужчина лет тридцати в голубой медицинской форме. Он был высок, поэтому смотрел на пару сверху вниз. При виде врача женщина заплакала.

– Доченька моя! – пробормотала она сквозь рыдания – Дмитрий Иванович, можно мне ее увидеть?

– Нет! В реанимацию посторонним нельзя! – спокойно и равнодушно ответил доктор.