Мой папа Джеки Чан

И даже звуки разрушения пропадут. Как в самом начале. Еще до Слов.

«Там тихо. Мне страшно».

Белый лист ничем не заполняется, только тенью, которую отбрасывает рука. Не так-то легко написать рассказ, особенно когда главное – первая строчка. Может, с середины начать? Слова перебираются в голове, во рту, в пальцах – они внутри полостей, но как их достать оттуда? Маша рисует букву. Иероглиф. Что заменит целый рассказ.

Звонок бьет снизу. Под дых. Кулак, нож. Открываются двери – раны. Выпускают кровь.

Люди, голоса, шум – все смешивается. Вороны поднимаются с ветвей, все разом. Повсюду слышится карканье, судорожные хлопки крыльев.

«Лев пустынный, бог прекрасный, ждет меня в степном раю»

– Вот че ты приперлась? – спрашивает Лева, спускаясь с лестницы. Встает рядом, смотрит в окно, потом поворачивается и хлопает по щеке:

– Отписались мы. От вас, жонщина. Под диктовочку.

– Молодцы.

– Пирожки не на каждой полке.

– От бобра бобра не ищут.

– Жжете, мадмуазель.

– А ты не туши.

Маша встает с подоконника, заталкивает в рюкзак блокнот, закрывает молнию – Лева перехватывает ее сзади за пояс и пытается оторвать от земли.

– Ну ты дуб, – рычит Лева низким басом.

Какой все-таки диковинный голос вложил Ты в сие «сущее пущество».

– А ты – дятел.

– Общение, достойное фиксации в веках.

– «Моментом» намажь.

– Вот люблю я тебя, Машан, силов моих нету.

– Взаимно не люблю, – признается Маша без придыхания в голосе и выворачивается из хватки.

Лева гогочет, пока не получает:

– Ты что-то, жидок, нехило развеселился? Свинины нажрался?

Лева, в отличие от Маши, так и не научившийся обходить угрозу лобового столкновения, интересуется:

– Это в кого муха гудит?

И, естественно, получает по шее, потирая которую, предлагает:

– Катилась бы ты, колбаска, по малой Спасской.

– После тебя, жидок, – уступает Ставрогин.

И хоть Ставрогин сам не такой уж ариец, все же он не один, а у Левы только Маша.

Маша это понимает, Ставрогин это понимает, Лева не понимает ничего. Леву отец бил-бил, пока не умер. Что Леве – боль? Что Леве – Ставрогин?

Что делать? Думает Маша.

– Эдит-ка ты, Пьеха, отсюда, – предлагает она.

Лева поворачивается к ней с довольным простодушным лицом, бледный как смерть в силу наследственности, и в светлых глазах его таится напряжение. Как в грозовой туче.

– И мы пойдем. Лева, пошли.

– Капец, институт дружбы народов.