Просто проза

Решили выставить «засаду». С одиннадцати до пяти утра в подъезде дежурили два сержанта патрульно-постовой службы братья

Шемелины -Паша и Саша. В пять утра их сменили мы, я и Виктор Лотков (впоследствии генерал-майор милиции, начальник УВД области). В шесть часов пять минут мы нажали на звонок квартиры. Дверь открыла женщина лет шестидесяти.

«Володя дома?

Дома – ответила она»

Из комнаты вышел молодой человек лет двадцати пяти и, поняв в чем дело, пошел с нами.

Владимир Кравцов, был, ранее судим за хулиганство, но надо сказать, с нами он вел себя корректно.

Да и доказательств его вины у нас было собрано достаточно.

Опросив Кравцова, откатав отпечатки пальцев, заполнили протокол задержания  и отвели его в дежурную часть для дальнейшей отправки  в ИВС. Все собранные материалы передали в районную прокуратуру.

Дня через два позвонил следователь прокуратуры, недавно назначенный на эту должность после окончания юридического института – Виктор Гринь, которому было поручено расследование убийства (это было его первое дело) и попросил съездить  с ним в следственный изолятор, где он собирался допросить Кравцова.

Собственно мне пришлось выступать гидом, чтобы рассказать и показать, как входить в следственный изолятор, где находятся комнаты допроса и как вызывать на допрос подследственных.

Найдя  свободный кабинет и заполнив заявку на вызов на допрос Кравцова стали ждать. Минут через пятнадцать его привел конвойный, и

Гринь приступил к допросу.

Я вышел из кабинета и уже собрался пройти в оперчасть, как Гринь открыл дверь и сказал, что Кравцов не желает разговаривать с «прокурорским». Пришлось вернуться и популярно объяснить, что это не «хулиганка», а «убойная» статья и вести ему себя со следователем прокуратура надо подобающим образом. На этом конфликт был исчерпан. А еще неделю спустя Гринь опять позвонил и потребовал установить данные второго участника, так как Кравцов ему его не называл, хотя не отрицал, что был не один.

Опять поехал в следственный изолятор и объяснил, что отрицание очевидного только усугубляет его положение, а затягивание сроков следствия играет не в его пользу.

«Хорошо, я напишу записку матери, она скажет, кто был со мной»

«А что сам не хочешь назвать?»

« Просто хочу написать матери».

Взяв записку, поехал в знакомый адрес. Дверь открыла та же женщина, что и в день задержания, у ног её стояла девочка лет пяти. Передав записку, стал ждать.