Золотой Гульден

Выглянешь в окошко, а там – рождественская елка на площади, висят нарядные гирлянды, а город от снега – белый-белый! В углу мурлычет сытый кот Максимус, а на Домской площади звучит песенка:

Шарики на ели, белые дома

В снежной карусели кружится зима…

– Отдыхать, нечестивцы! – раздался не вполне трезвый голос Ламбредота. Проверив веревки на мешках с преступниками, он дал команду столкнуть обоих в колодец. – Вам недолго терпеть неудобства! Вечером вас обоих казнят и вашим мукам придет конец.

В предвкушении встречи с заветной чаркой он тер ладошки и сильно спешил.

Как только пленники оказались в колодце, раздался его крик:

«Хозяин, вина рыцарям! Они голодны, как тысячи сарацинов и у всех от жажды пересохли глотки!»

Грохнула наверху тяжелая дверь, смолк стук сапог, и стало тихо-тихо.

– Скрипа-ач, эй, Скрипач! – в щели появился глаз тролля, похожего на мишку. – Мы здесь, ты не думай. Друзья спустили меня вниз на бельевой веревке. Ух, ты! Тебя бросили на дно каменного колодца.

Из кухни между тем уже пошел умопомрачительный запах кушаний.

– Что там происходит? – спросил Даниэль, стараясь не думать о еде.

– А это рыцари приступили к трапезе. Им только что подали салат из печени птицы с беконом и миндалем. Еще им жарят барана – ого-го, какого огромного! Но, если честно, лично я больше люблю хрустящие картофельные чипсы. Однажды я съел сразу пять пакетов чипсов с беконом!..

– И что, говори скорей!

– Как и что? Живот потом болел – столько чипсов за один раз!

– Я говорю про колодец.

Он очень глубокий?

– Какая-то пропасть! Меня спускали на дно долго-долго. Дна просто нет!

– А если на мой рост примерить – очень глубоко? Хотя бы примерно?

Больше метра?

– Больше? – глаз растерянно заморгал. – В метрах из нас только Мякиш разбирается. Сейчас я у него спрошу!

Глаз исчез. Через минуту появился снова.

– Мякиш сказал, что где-то два метра двадцать сантиметров. Но я думаю, два метра сорок. А стена совершенно отвесная.

Это много, приуныл Даниэль.

Просто так отсюда не выбраться, даже если развязать мешок. Но как ты его развяжешь без помощников! Эх, была бы веревка! Даниэль опять вспомнил Клавса – где ты, старый друг? Но сейчас мысль о друге обрела вдруг какой-то очень и очень конкретный смысл. Но какой? Вспоминай, Даниэль, вспоминай скорей, пока рыцари не вернулись! Клавс спустил тебя в трубу по веревке, так? Внизу ты ее отстегнул, и веревка улетела наверх, когда Трубочист тебя потащил.