Любовь и ненависть в наследство

И Нина-повариха себя соблюдает, ну, так к ней ведь муж каждый выходной приезжает.

– Вот видишь! А начальник лагеря, Ирина Сергеевна? Ей за пятьдесят.

– Ну, и что? Она уже сторожу намеки делала, чтобы заходил в гости, а то ей не спится по ночам.

– Не может быть!

– Да. Это он сам нам с Зоей рассказывал, наверное, чтобы она им заинтересовалась.

– Боже мой! Куда я попала!

– Ты не об этом думай, ты своего Станислава не проворонь. Он же не железный, из армии недавно, а вокруг такие кобылки копытами бьют.

Мужики здесь ценятся на вес золота. Видела синяк у Динки из второго отряда? Она с Машкой из-за Федьки подралась. А он взял – и за Лидой приударил, обеих с носом оставил. А Лида с Федькой не спит. Кремень, а не девушка! Наверное, придется ему сначала жениться.

После этих слов я действительно стала замечать многое из того, что раньше для меня не существовало. Теперь я поняла, почему Галина Ивановна стала Галькой. Она за две недели перебрала всех мужиков, кроме наших двоих, на которых тоже усиленно заглядывалась.

Наташка дала толчок, и мои мысли потекли в нужном направлении. «И сколько я еще удержу любимого парня одними поцелуями да прогулками под звездами? Когда кругом творится такое?» Я чувствовала, что мамино строгое воспитание таяло, как сахар в стакане горячего чая. Ведь, если по большой любви, взаимной любви – это же не разврат? Как только я для себя этот вопрос решила, так Миша уехал на выходной, и Станислав привел меня в их комнату. А дальше мы все ночи так и спали парами: Наташа – с Мишей, а я – со Станиславом.

Через неделю я уже жалела только об одном: и зачем полсмены потеряла. Жар тех первых ночей, слова и клятвы, наивная вера в счастливую совместную жизнь и любовь до гроба, как угли от погасшего костра, грели меня в последующие годы.

Наш роман браком так и не стал. И в лагерь я больше не ездила, ни в «Солнечный», ни в какой другой. Станислав меня не пускал, боялся. Не знаю, может, в других местах все иначе было. А с той лагерной смены образовались-таки две супружеские пары: студентка Лида вышла за Федю-фотографа, и Зоя-медсестра – за сторожа.

Он, оказывается, не мог иметь детей, взял жену с ребенком, очень довольны были оба. С лагерной смены у нас с Наташкой вошло в привычку называть друг друга по имени-отчеству. Даже не в школе, не при детях, я чаще зову её Натальей Михайловной, а она меня – Полиной Александровной.

***

Наши отношения со Стасом тянулись долгих восемь лет, а я «все ждала и верила».