Любовь и ненависть в наследство

«А он, и правда, – не жилец», – была моя первая мысль. Очень старый и усталый человек сидел в кожаном кресле совершенно неподвижно, кисти рук безвольно свешивались с подлокотников. Он был совершенно лысый. Но немощным он не был, его глаза, казалось, горели огнем. Он был одет не по-домашнему: светло-серый летний костюм с белой рубашкой, на ногах – серые туфли. Никаких пижам и тапочек. Я поздоровалась, он кивнул.

Я думала Аристархов (язык не поворачивается назвать его отцом) обнимет меня и, может, даже «прольет скупую мужскую слезу», раз уж решился на старости лет признать меня дочерью.

Куда там! Посмотрел оценивающе, как будто ему заказанную пиццу принесли, удовлетворенно кивнул каким-то своим мыслям. Первые слова: «Документы все привезла?» Я растерялась, молча кивнула.

– Садись.

Села на стул. Молчу. «Кажется, он мне вовсе не рад. Так я, собственно, не напрашивалась».

– Татьяна тебе рассказала, что я потерял всех наследников?

– Да. Мои соболезнования.

– Это все – слова. Главное, Полина, что ты одна осталась – Аристархова, моя кровь.

Не хочу кому попало оставлять деньги, я за них всю жизнь положил. И не только свою. Ты все поняла из завещания?

– Нет. Зачем я должна выходить замуж за какого-то Игоря Сломинского?

– Но ты же не замужем?

– Да.

– А пора бы уже. И Гарри – завидный жених, ты не пожалеешь. Марианна его любила.

– А я при чем?

– Этот брак должен скрепить мои партнерские отношения со Сломинским. Все завязано с тесный узел. Деньги вложены в огромное дело практически до копейки.

Прибыль обещает быть вдвое-втрое. Но только через год-два.

– Почему так долго?

– Я скупил землю вдоль одной воображаемой линии. Там будет проложено шоссе федерального значения, осушено болото. Тогда дома вырастут, как грибы, на месте опустевших деревень встанут коттеджные поселки.

– Да, коттеджи – это, наверное, очень прибыльно. Но свадьба зачем?

– Я взял кредит в банке у Сломинского, а шоссе не включили в бюджет этого года. Но на будущий год, уже все схвачено, лобби прикуплено, шоссе будет строиться.

Проценты по кредиту разорили бы меня, оставили без штанов. Вернуть его и вовсе невозможно: сейчас за эту землю ничего не выручить. Оставалось еще кое-что по мелочи: Сережин ресторан, его же бензоколонка, да этот дом. Но все равно Лева был бы в убытке. Но я предложил Сломинскому перевести мое дело на нашего общего наследника. Он хорошо умеет считать деньги и понял, что ему невыгодно обирать меня сейчас.