Мифы и легенды Древней Греции

Переправил их через Стикс в своей ладье Харон. Вот и тропинка, которая ведёт на поверхность земли: круто подымается вверх, неровная, каменистая. В глубоких сумерках едва видна фигура шагавшего впереди Гермеса, но вот впереди забрезжил свет – выход. Стало как будто светлее и кругом. Не отстала ли Эвридика, не осталась ли позади в вечном мраке? Орфей прислушался, но не мог услышать шаги бесплотной тени.

Всё сильнее охватывала Орфея тревога за Эвридику, всё чаще он останавливался, подходя ближе к выходу. Наконец, забыв слова Аида, он обернулся и почти рядом с собой увидел тень Эвридики.

Протянул к ней руки Орфей, но быстро удаляться стала тень, а потом и вовсе потонула во мраке. Словно окаменел Орфей в отчаянии. Ему пришлось снова пережить смерть Эвридики, и виновником её был он сам.

Долго стоял Орфей: казалось, жизнь покинула его; казалось, что превратился он в мраморную статую, – наконец шевельнулся, сделал шаг, другой и пошёл назад, к берегам мрачного Стикса. Надумал он снова молить Аида вернуть ему Эвридику, но не повёз его старый Харон.

Напрасно просил Орфей – непреклонен остался перевозчик. Семь дней и ночей сидел печальный Орфей на берегу Стикса, проливая слёзы скорби, не думая о пище, забыв обо всём, сетуя на богов мрачного царства душ умерших, и только на восьмой день решил, наконец, вернуться во Фракию.

Четыре года прошло со смерти Эвридики, но остался верен ей Орфей и не желал брака ни с одной женщиной. Однажды ранней весной, когда на деревьях пробивалась первая зелень, сидел великий певец на невысоком холме.

У ног его лежала золотая кифара. Поднял её певец, тихо ударил по струнам и запел.

Вся природа заслушалась дивного пения. Такая сила звучала в песне Орфея, так покоряла она и влекла к певцу, что вокруг него как зачарованные столпились дикие звери, покинувшие окрестные леса и горы. Птицы слетелись слушать певца. Даже деревья двинулись с места и окружили Орфея: дуб и тополь, стройные кипарисы и широколистые платаны, сосны и ели толпились кругом и слушали певца; ни одна ветка, ни один лист не дрожал на них.

Вся природа казалась очарованной дивным пением и звуками кифары Орфея. Вдруг раздались вдали громкие возгласы, звон тимпанов и смех. Это киконские женщины справляли весёлый праздник шумного Вакха.

Всё ближе вакханки, вот увидали они Орфея, и одна из них громко воскликнула:

– Вот он, ненавистник женщин!

Взмахнула вакханка тирсом и бросила им в Орфея, но плющ, обвивавший тирс, защитил певца.