Сирени горький аромат

И Валерка может быть нормальным собеседником.

– Даша, а я о тебе ничего не знаю. И о родителях твоих не знаю. Ксюша говорила, что твоя мама была учительницей. И моя мама тоже учительница.

Я чуть не поперхнулась конфетой.

– А мне Ксюша говорила, что твоя мама работает в салоне красоты.

– В салоне. Но у неё педагогическое образование. Тебе не нравится, что она работает парикмахером?

– Что ты? Ничего не имею против её любой работы. Но причем здесь я?

Валерка мигом придвинулся ближе, его рука оказалась на моих плечах.

– Даша, ты такая красивая.

Я от неожиданности онемела. А Валерка уже начал нашептывать в самое ухо:

– Ты мне очень нравишься. Давай с тобой встречаться.

Я вскочила, как ошпаренная.

– Что?! Как это встречаться?

Валерка испуганно заморгал, но продолжал улыбаться льстивой улыбочкой.

– Просто, как друзья.

– Друзья?! – Я от возмущения не находила слов, схватила со стола коробку и швырнула конфеты Валерке в лицо. – Убирайся! Вон пошел! И не смей ко мне приходить больше без Ксюши.

Я закрыла за Валеркой двери на все замки. Какой гад! Не успела невеста уехать, как он к её подруге подкатил.

Чтобы остыть от гнева, я решила выйти, проветриться. Кстати, мне же надо в продуктовый магазин. Выйдя из подъезда, оглянулась, не караулит ли Валерка? Во дворе напротив нашей двери стоял незнакомый парень в темных очках и смотрел на наш дом. «Слава Богу, нет Валерки! Только этот «стильный мэн», как сказала бы Ксюша. Вот ещё проблема, рассказывать ей или нет? Нет, не хватало мне только из-за этого козла подругу терять! Ничего, он скоро перекинется на кого-нибудь ещё».

До магазина я почти добежала, даже запыхалась. На крыльце сбавила темп, потянулась к дверной ручке. Вдруг чья-то рука передо мной ухватила эту ручку и открыла передо мной дверь. На секунду я просто опешила. «Что это? Неужели вежливость? В наши дни?» Шагнула вперед, мельком через плечо глянула на «галантного кавалера». А он – ничего себе, стройный, высокий, молодой, темные волосы коротко стрижены. Сразу захотелось выпрямиться и поправить прическу. Удержалась, схватила корзинку, и пошла поскорей в отдел галантереи. Привычно протянула руку к зеленому чаю «Ахмад» – его любила бабушка – и замерла.

«Бабушки больше нет!» Слёзы уже начали наворачиваться на глаза, но я утешила себя:

«Она есть, только не здесь, а там, где она не страдает. Ей не нужны ни чай, ни пряники, ни лекарства. Она смотрит на меня, любит меня, а когда-нибудь мы встретимся».