Пути Господни неисповедимы…

И для того, чтобы всё осуществилось, Бог сохранил меня для Нины.

Кроме того, что я ранее уже писал, было много случаев – я просто мог погибнуть.

Сколько их было, этих случаев – 2 раза чуть не погиб в детстве, пока учился плавать.

Сейчас, когда пишу, вспомнил. Попал бы служить в Западную Украину и учиться на радиста, мог попасть на подавление мятежа в Венгрии. Там перед танками на дорогу ложились люди, когда танкист открывал люк – туда бросали гранату (я разговаривал с одним радистом оттуда).

2 раза мог погибнуть, пока работал с заключёнными после техникума.

В первый раз, когда в зоне дал пощёчину учётчику за подделку моей подписи в рабочих нарядах.

Второй раз: я проверил объём выполненных бригадой работ. Выходит – у них приписки. Я к бригадиру (вору в законе, между прочим, все ответственные должности занимали они) с претензией. Слово за слово, он с топором и пошёл на меня, рыча: «Зарублю!» Тут другой вор ему и говорит: «Пусть живёт!» В этот раз, повторно проверив, обнаружил свою ошибку и через пару дней извинился.

Но они могли бы более вежливо ко мне обратиться, учитывая, что я им старался помочь.

После окончания института в Пониле по мне стреляли из автомата. Был побег заключённых из рабочей зоны. Я в это время шёл по железной дороге. Группа преследования, увидев меня, посчитала, что я из беглецов.

Второй случай в Тюменской области. Как дружинники, мы заставили уйти из клуба подвыпившего рабочего за хулиганство. Он пригрозил нас перестрелять и быстрым шагом пошёл к общежитию.

Мы решили, что это не рядовой случай, и пошли в общежитие. Зайдя в общежитие, увидели, что он с дробовиком спускается со второго этажа. Мы с начальником лесопункта шли впереди. Он направил на нас ружьё. Мы в доли секунды наклонили головы в разные стороны. Грянул выстрел. Дробь, пройдя между нами, попала в стену. Его ошибка была в том, что с такого близкого расстояния дробь летит кучно, а он рассчитывал одним выстрелом убить двух «куропаток».

Был ещё случай.

Мог я утонуть в болотах Тюменской области. Мне много приходилось проходить по Тюменской тайге. Для того, чтобы леспромхоз работал, ему надо подобрать лесосечный годовой фонд примерно на 300—350 тысяч кубометров леса. Какая она, Тюменская земля? Это сплошное болото… Вот я один раз прошёл мимо утопшего лося.

Так что, что было… то было. От фактов не уйдёшь.

Таких случаев было ещё 3—4, так что не соскучишься.

Конец 1975 года. Нина заканчивает университет.