Маленькие жизни

– Ой, много ли таких? – махнул рукой Томас

– Много… много… Да только сами они этими поступками не кичатся. И по телевизору их не покажут. Кто же будет рассказывать в новостях про хорошего батюшку. Рейтинг канала от этого не поднимется. Не спорю, все мы не без греха. Но грести под одну гребёнку – тоже будет ошибкой.

Мужчина ненадолго затих. Прошёл туда-сюда несколько раз, иногда замирая, будто в нерешительности. И в очередной раз, повернувшись к священнику, всё же остановился и заговорил:

– Вы знаете, что меня больше всего удивляет? Как вы до сих пор умудряетесь поддерживать в людях веру, когда на дворе двадцать первый век.

Когда наука шагнула так далеко вперёд и, по сути, не осталось тех вещей, которые она не смогла бы объяснить.

– То есть вы не верите в благодатный огонь, мироточащие иконы…

– Ой, бросьте. Мужик, извлекающий огонь из камня. Видели мы фокусы и поэффектней. А с мироточением вскрывается обман на обмане. В мире, по сути, больше не происходит настоящих чудес.

Раньше происходили, в промежутке между тем, как человечество себя осознало, и тем, когда запустили первый спутник. А теперь всё. Теперь мы знаем, что если мы чего-то не понимаем сейчас, то обязательно поймём позже. И ничего божественного в этом нет. Мы стали заложниками прогресса. Само слово «чудо» стало неестественным, вымученным. Да что там, оно порой опасно. Те, кто верят в чудо, не идут к врачам, а ищут бабку-знахарку.

– К церкви это не имеет отношения.

– Не скажите.

Когда ракетоноситель окропляют святой водой, это ничем не отличается от обычного шаманства.

– Что же плохого вы видите в очищении от скверны?

– Да то, что вы предоставляете возможность людям сваливать свои ошибки, неудачи, просчёты на нечистую силу. То, что вместо того, чтобы полагаться на науку, опыт, знания, они отдают результат своих трудов на откуп высших сил.

Священник парировал:

– Вы ошибаетесь в том, что представляете науку и веру как две противоборствующие стороны.

– Где же здесь ошибка? Церковь всегда боролась с вольнодумцами, а учёные – со слепой верой.

– В частностях да, но в глобальном плане они идут бок о бок, дополняя друг друга. Наука изучает частности. Она смотрит на явления, выявляет закономерности. Это всё равно, что, анализируя Мону Лизу, восхищаться отдельными мазками или химическим составом красок. Вера же прославляет творца, восхищается его задумкой, анализирует и раскрывает его замысел.