Та, кого больше нет

Девушка вынула влажные салфетки и принялась протирать руки. «А маникюр какой! Черный лак, а на каждой руке один ноготь с рисунком золотой краской: на левой руке змейка, на правой – веточка. Ручная работа, эксклюзив. Не сомневаюсь, что она и педикюр делает, только в кроссовках не видно. Наверное, поесть собирается». Лида отвернулась в сторону, изучая скучный пейзаж.

– Хочешь пирожок? Я погорячилась, мне столько не осилить, – модная соседка приветливо улыбалась Лиде, раскрыв пакет с пирожками.

Лида глянула на десяток печеных пирожков, вдохнула аромат сдобы, и у неё слюнки потекли.

– Да спасибо! – Она взяла пирожок и благодарно улыбнулась. – Я – Лида.

– А меня зовут Лия. Эти с картошкой, а треугольные – с яблоками, – Лия перекусывала и вела светскую беседу. – Ты до Новосибирска?

– Да.

– Домой?

– В гости.

– А я домой. Нам еще часа два ехать, зато прибываем к вокзалу, а там метро – и я дома. Бери еще, не стесняйся!

– Нет, всё. Этот – последний, а то я лопну.

Публика подходила со своими припасами, остановка уже напоминала закусочную.

Общительный Саша с банкой пива неожиданно вынырнул откуда-то сзади и опять завел разговор с девушками.

– Так вы, правда, чужие? А я подумал, сестры, такие хорошенькие: одна – черненькая, другая – рыженькая.

– Ты что, подслушиваешь? Иди отсюда со своим пивом! Отстань! – дружно погнали его Лида и Лия.

– Вы чего такие злые! Тут купить нечего, вот я и с пивом. Всегда у заправок кто-то торгует, а здесь пусто.

Лида внимательно посмотрела в огорченное простодушное лицо парня.

Определенно, она никогда его не встречала ни в клубе, ни в городе. Глаза чистые серо-голубые, прямой нос в веснушках, светлые волосы «ёжиком» на солнце отдают рыжиной, но его можно считать и русым. Рост очень приличный, на голову выше Лиды, а она метр семьдесят семь. Таких трудно не заметить.

– Он голодный, наверное, – тихонько сказала она, просительно глянув на Лию.

– Ладно, отдадим эти последние два. Куда их девать? Только выбросить.

Лия протянула Саше пакет.

– Вот тебе пара пирожков, но с условием: больше к нам не подкатывай.

– Ой, спасибо, девчонки! Буду молчать, как рыба.

…Удар – сильная боль… ещё удар – невыносимая боль… темно… «Что это?!» Лида очнулась. Как в аду: крики, стоны, везде окровавленные люди. Больно дышать, больно пошевелиться, во рту соленый привкус крови. «Что с носом? Ой, лучше бы не трогала! Почему автобус лежит на боку? Это авария! Надо выбираться отсюда. А как Лия?».