Стоп-кран

Не возвращаться же! Сумочка тоже вся в крови была, но я тогда этого не замечала, а то бы заодним выбросила и её.

Мы с Костей сидим подавленные, слушаем. Вот ведь страсти-мордасти!

– Стемнело. Добрела до какой-то стоянки. Зуб на зуб не попадает…

– А что, так никто и не подвёз? – удивился я.

– Поначалу вроде шушлайки тормозили. Да шарахалась я от них. В шоке была. Ни на кого не оборачивалась. А потом, когда в себя пришла, сама прятаться стала. Вдруг кто впоймает. Не оберёшься.

– Ну ты, Дуся, даёшь! – восхитился Костя.

– Это да, – согласилась она. – Даю.

Непонятно было, то ли сострила, то ли просто согласилась с Костей.

– Короче, иду через стоянку и понимаю – всё, хана мне. Сдохну прямо тут от холода. Рада бы крепануться, да сил уже никаких. Весь день не жрамши. В сумочке – лишь пара питиков. Больше с собой ни копья. Чего на них купишь? Как назло, бабкин холодец из латки вспомнился.

– Из латки? – переспросил Костя.

– Ну… из голяшки, – поправилась Дуся. – Да и ночёва нужна хоть какая-то.

Фура стоит. Дизель тарахтит. Ну я подошла к радиатору и прижалась. А что мне было делать?

– Отогрелась?

– Отогрели! Старпёр в той фуре оказался дикошарый. Ох и наглый! Первым делом полстакана самогона плеснул. А я-то водку не халка?ю. Отказалась. Ну, говорит, раз по-людски греться не хочешь, раздевайся. Ща тебя по-другому греть буду. По-свойски. Вовик-то, убиенный, молодым был совсем. Всю дорогу шутил. Мечтал, как мы с ним у него в Пензе загуляем после рейса.

Обещал все злачные места показать, на бильярде играть научить. Даже не дотронулся до меня ни разу! А этот кожилится-кожилится сподряд, да куда ему… Стар для моего темпераменту безнадёжно.

Дуся соскочила с подоконника и пересела на табуретку, разложила длинные локти на столе.

– В Уфе сбежать решила. Ляпнула, что приехала. Мол, тётка у меня тут. Где, говорит? До подъезда довезу. Мне не в лом. Ну я давай врать. А он всерьёз собрался меня тётке с рук на руки передавать. Вот конфуз-то!

Костя поставил перед гостьей кружку наваристого чая.

Извлёк из засиженных тараканами глубин буфета завалящее безымянное печенье. Дуся уставилась на три всплывшие чаинки.

– И как же ты от него отделалась? – вывел я деваху из оцепенения.

– Да чего там, – отмахнулась Дуся, – спросила, не боится ли, что тётка на него в милицию заявит за растление несовершеннолетней? Сразу хвост прижал, перематерился и выпихнул меня у какой-то автобусной остановки.