Цветущее сердце Шахерезады. Книга девятая

Папа даже ничего не хочет об этом слушать. Из-за этих разговоров в нашем доме всегда ведутся споры. Папа не желает даже думать, что Насим может увлечься музыкой. Видела бы ты его. Он прямо превращается в вулкан. Так сердится на маму, что его рыжая борода того и гляди начнёт дымиться. А потом он кричит на маму и говорит, чтобы она лучше мною хорошо занималась, а сына он якобы будет воспитывать сам. Представляешь? А мама и без того мною всегда занимается. Это ведь она научила меня играть на пианино и танцевать.

– Твоя мама умеет танцевать? – захлёбываясь любопытством, спросила Сарнай.

– Ещё как. Моя мама лучше всех танцует танец живота. Папа только за это её и полюбил. Когда мама начинает танцевать, папа сразу же становится довольным до ушей. Она и меня научила этому. Мы с ней часто танцуем. Она тебя научит.

– Я? – воскликнула Сарнай. – Чтобы я танцевала? Ни за что! Я тебе что, девчонка какая-нибудь?

– А что, по-твоему, только какие-то там девчонки танцуют? – оскорбилась Гузалия.

– Но я никогда не танцевала.

Я всегда занималась монгольской борьбой. В нашей деревне я была лучше всех среди детей.

– Одно другому не помешает. Ты научишься танцевать. Это очень красиво.

Сарнай скривила гримасу. Она даже представить себе не могла, что будет, как какая-то там девчонка, дёргаться под музыку. Глупости это всё. Гузалия хоть и использует умные слова, а всё равно такая же, как и все девочки: ей лишь бы помотать нервы мальчишкам да заниматься всякой там сопливой ерундой. Сарнай никогда не любила монгольские танцульки.

Они всегда казались ей смешными. Даже во сне она не могла представить себя танцующей.

– Вот мы и пришли, – прервала её мысли Гузалия.

Они остановились у высокой белой ограды. Сарнай задрала голову и посмотрела наверх. Ограда была такой высокой, что напоминала неприступную крепость.

– Это твой дом? – спросила Сарнай, оглядывая стену, а потом огромные резные ворота.

– Да, – без доли хвастовства ответила Гузалия. – Заходи.

Гузалия напёрла всем телом на могучую дверь, и та медленно отворилась.

Сарнай подошла к порогу и застыла. На мгновение ей показалось, что она увидела настоящий дверец, о которых она слышала только из книжек. У неё даже дыхание перехватило от восхищения. Её взору прежде всего открылся просторный двор, усаженный выстриженными кустарниками и пёстрыми цветами. Вдоль тропинки стелились серебристые вьюнки, ведущие прямо к светлой террасе. Сарнай поднялась по ступенькам и оказалась на мраморном пороге.