Тарфу

– Меня зовут Дарья, – намеренно строго представилась она.

– Стало быть, Даринга, – задумчиво проговорил проводник, – красивое имя.

– На карте не было никакой Чихезы, – нахмурилась Дашка. Что за привычка давать людям свои имена?

– Так то карта, – пожал плечами мужчина. – Побольше продуктов надо бы купить.

– Продавщица, – Дашка кивнула в сторону двери, – вас Олегом назвала…

Дашка замолчала, давая ему возможность объясниться. Первая заповедь Часового: никогда никому не верь. Тем более – тому, кого не знаешь.

Новый знакомый был не похож на проводника, да и вообще…

– Люся всем даёт новые имена, – пожал плечами мужчина. – Меня звать Агзу.

Имя его звучало смешно, будто звонкий чих. Скрывая улыбку, Дашка хмуро кивнула и принялась разглядывать носки своих ботинок. На плечах у женщины сидел дух ребёнка, истончившийся, измученный, не названный. Все имена для продавщицы были одинаковыми, она не видела между ними различия, как некоторые люди не видят разницы между цветами.

– А ребёнок? – спросила Дашка.

Агзу пожал плечами и качнулся с носка на пятку.

– Дак он ведь никому не мешает…

Смотрел он с интересом и, как показалось Дашке, с вызовом.

– А ты правда… кхм, этот, Часовой? – он усмехнулся.

Дашка нахмурилась. Неужто этот дремучий деревенщина её испытывает? Она коротко кивнула.

– Это хорошо, – задумчиво протянул он, оглядываясь по сторонам, – в эти места Часовые редко наведываются.

– Значит, плохо зовёте.

– А мы вообще не зовём, – отозвался Агзу и в голосе его прозвучало раздражение, – Справляемся своими силами.

– Оно и видно, – хмыкнула Дашка.

– Может и видно, коли знаешь, куда смотреть. – Он дружелюбно улыбнулся, будто извиняясь, и поднялся по ступеням магазина.

Пока Агзу деловито следил за тем, как Люся одну за одной выкладывает на прилавок подмороженные буханки хлеба, Дашка попросилась в подсобку, переодеться. Едва зайдя за широкую спину продавщицы, она ловко потянула на себя серебряную нить.

Обычным взглядом нить была не видна, но иногда люди могли чувствовать, как разрывались эти незримые связи. Сдержанно и мелодично звякнули ножницы. Продавщица охнула, схватилась за грудь и осела на прилавок. Дашка скрылась в подсобке, выходящей на задний двор, а когда вернулась, Люся уже невозмутимо курила на крыльце, а Агзу укладывал продукты на дно выцветшего рюкзака.

– Всё хорошо? Вы будто побледнели, – спросила Дашка, выйдя на крыльцо.