Вальс осенних листьев

Если даже я возвращалась домой поздно, то неслась, не глядя по сторонам. Сейчас я наслаждалась сиянием ночных огней. Сухие листья шуршали под ногами. Что они шептали мне? О чем хотели рассказать? О чем предостеречь?

Борис взял меня за руку. Руки у него приятные, теплые.

– Сегодня, когда Ваш друг нежно перебирал Ваши пальцы, я ему ужасно завидовал. А он хороший парень, и любит Вас безумно.

«Играет хорошо, а не любит», – подумала я, но вслух произнесла безликую фразу:

– Может быть.

– Александра, в Вас живут вместе умудренная жизнью женщина и наивная девочка.

Это непостижимо. Но я безмерно очарован Вами.

Борис обнял меня, а мне было приятно. Немного кружилась голова. От вина? Или от любви? Борис поцеловал меня. Земля поплыла под ногами. Сейчас мы подойдем к моему дому, и я не отпущу его! Пусть в моей жизни не будет ничего кроме этой ночи. Я все равно буду счастлива. Мы подошли к подъезду. Сердце сжалось и почти остановилось. Неясная тень скользнула со скамейки нам навстречу.

– Борис? Александра! Что Вы здесь делаете?

Перед нами, в ярком круге уличного фонаря стояла Василиса.

Василиса

Под стук колес я тряслась на вагонной полке. Я возвращалась в Москву. Я специально взяла билет на вторую полку, чтобы бездумно лежать и не смотреть ни на кого. С попутчиками мне повезло: три девушки-подружки возвращались в столицу после отдыха. Они весело вспоминали подробности своего отдыха на Юге, но я не прислушивалась к их разговору.

Колеса стучали: «Как побитая собака, как побитая собака…» Они напоминали мне прощальные слова матери: «Прибежишь назад, как побитая собака».

Мать меня с детства недолюбливала, для нее существовала только одна дочь – ее распрекрасная Александра. Она была для нее живым идеалом. Еще бы! Вылитая мать, такая же зануда и синий чулок. Я все время была второй сорт. У меня и рост ниже, и волосы пегие, и оценки в школе хуже, и имя дурацкое – Василиса. В детстве я тоже ненавидела свое имя.

Его мне дал отец. Он очень хотел сына, чтобы обязательно был Василий, как он. Когда мама была мною беременна, то все в один голос утверждали, что будет мальчик. И животик у мамы торчком, и на остренькое тянет. Отец поспорил с соседом на ящик водки, что у него непременно будет Вася. Когда же родилась девочка, я, отец с расстройства загулял. И вот во хмелю он и придумал, что если назвать меня Василисой, то условие пари будет выполнено.