Время сурка

Это мне кажется странным, потому что вынужден свидетельствовать: мой господин не стал полагаться на слово Единого, который, по его словам, велел ему идти и ничего не бояться, а бежал от гнева урийских властей в Бабеллу. Стоило ли уверовать в Единого, чтобы тут же усомниться в Его всесилии и Его обещании – и спасать свою жизнь бегством? Думаю, не обошлось здесь без Другого…

Должен признаться… это я не могу доверить никому из людей, только слушающим меня звездам… Мой господин так часто выяснял свои отношения с Единым, что даже я, обладающий даром предвидения, порой терялся в догадках, кем же он представляет себе Его: владыкой всего сущего? богатым и могущественным родственником? надоедливым попрошайкой, которому проще бросить милостыню, чем прогнать? Никогда не мог этого понять… Возможно, именно поэтому мой господин – величайший человек из живущих, а я всего лишь его старый брюзгливый слуга.

А в чем его величие, я и пытаюсь объяснить – если не звездам, то хотя бы самому себе.

Шари окончательно вывела моего господина из себя, когда заявила, что Баалу нужно принести в жертву невинного младенца, которого в ту пору нетрудно было купить у черных торговцев на рынках Бабеллы. Впервые господин возвысил голос на Шари, назвав ее жалкой глупой курицей, не понимающей подлинного смысла бытия и величия Единого и идущей на поводу у тянущих из нее деньги жрецов.

– Никогда, – кричал господин так, что торговцы холодной водой останавливались перед нашими воротами, думая, что их зовут в дом, – никогда Единый не позволит нам проливать невинную кровь! Идолопоклонница! Чтобы и духу Баала в моем доме не было!

Я видел, как, отвернувшись, незаметно усмехнулась Шари.

Она-то прекрасно помнила, кому принадлежит их дом. А что касается Баала, то Шари и без того не особенно любила этого злобного божка. Ходили слухи, что еще девушкой она принимала участие в ночных бдениях в храме Иштар…

К сожалению, ее усмешку заметил не только я, но и сам господин.

Он увидел лицо отвернувшейся жены в привезенном на свадьбу друзьями Лахаджа редком подарке – листе бронзы, отполированном так, что в нем отражались люди и предметы. Этот бронзовый лист был приставлен к стене, и сама Шари то и дело подходила к нему, чтобы полюбоваться своим отражением. Я часто наблюдал, как она, удивленно вскидывая брови, показывала ему розовый язычок или, изогнувшись, разглядывала свою спину и бедра.