Пора жить

10

– Дае! Дае! (Мама!). Где ты, – звал Степан, поднимаясь по ступеням. Навстречу вышла высокая седая женщина, за ней – худенький черноглазый мальчик лет шести. Ни о чем не спрашивая, она приказала:

– Неси в комнату на диван.

А мальчику велела принести воды из колодца. Степан, уложив девушку, стал рассказывать женщине, что случилось. Мальчик принес в ведерке воды, поставил около дивана и ласково прижался к Степану. Тот обнял его, поцеловал в макушку.

– Все-таки сбежал от тетки, – ласково пожурил его.

 – Беги, сынок, во двор, привяжи лошадь, я сейчас к тебе выйду.

Мальчик улыбнулся отцу и вышел.

– Это та самая Катя из города? – спросила Ильинична. – Ко мне родственник ее приезжал, историю болезни привозил. Хорошего там мало.

– Дае, – голос Степана дрогнул. – Она, правда, очень тяжелая, или есть надежда?

– Надежда есть всегда, – сурово ответила женщина, обтирая Катю мокрой тряпицей. – Ты мне лучше расскажи, что в дороге случилось, что она это так близко к сердцу приняла? Этот приступ не простой, а сильным и внезапным сердечным переживанием вызванный.

Степан растерянно развел руками.

– Три дня она у тебя в лесу жила, – продолжала расспрашивать бабка. – Чем ты ее эти дни занимал? Или уже успел приголубить девушку? Все выкладывай!

– Ты чего такое несешь? – сердито возразил Степан.

– Ничего я не несу, – одернула его Ильинична. – Я тебя, неугомонного, с рождения знаю. И прадед твой такой же горячий да скорый был, царствие ему небесное.

Вот и ты этой дорожкой всю жизнь идешь! Сколько слез из-за тебя Зинаида пролила, царствие ей небесное. А что другие девки вытворяли? Срам один, стыдно бывало селянам в глаза глядеть.

Марина Ильинична бранила Степана, а сама в это время занималась больной, осматривая и прощупывая ее.

– Хватит, дае, – остановил ее Степан. – Не та это девушка, над которой посмеяться можно. И я уже давно не тот. Отбегался уже, забыла, что ли?

Бабка внезапно притянула его к себе.

– Ох, Степушка, кровинка моя.

Ступай во двор, Илюшка тебя заждался. Ты уж будь с ним поласковей, подобрее. Ох, сиротки вы мои…

Степан неловко погладил ее руку, поднялся и вышел.

Первое, что увидела Катя, когда открыла глаза, был любопытный детский взгляд. Круглые и черные, как смородина, глаза, не мигая, смотрели на нее.

– Привет, – слабо улыбнулась Катя. – Как тебя зовут?

Малыш молчал и продолжал ее разглядывать. Катя протянула к нему руку.

– Иди ко мне.