Пора жить

Катя уселась на дно телеги, устланное соломой, свесила ноги. Степан присвистнул, и лошадка пошагала дальше.

3

Степан поджал под себя одну ногу, вторую свесил с телеги, вполоборота развернулся к девушке.

– В Темный лог к кому едешь?

Катя замешкалась с ответом. Ей было непривычно такое обращение чужого человека.

– Что тыкаю сразу, не обижайся, – понял ее молчание Степан. – Я постарше тебя буду, да и на вы у нас здесь никто не разговаривает. Сядь поудобнее, ноги, небось, уже натерла о край.

Ногам действительно было неудобно.

Катя села поближе к вознице. Густая шевелюра черных с проседью волос и борода закрывали его лицо, но глаза были молодыми.

«Если и постарше, как он говорит, то ненамного», – подумала девушка, бросив быстрый взгляд на своего попутчика.

– К Марине Ильиничне еду, – наконец ответила она.

– Я так и подумал. Только нет ее. В Ольховке сейчас, потом на станцию поедет.

– Как же так?! – ахнула Катя. – Как же мне теперь быть? А позвонить ей возможно?

– Телефон у них там только в конторе есть, на коммутаторе.

А сотовый она не уважает и принципиально не использует, – он чуть помолчал и предложил: – А чего, как быть-то? Я ее сам отвозил и домой в воскресенье обратно привезу. Она тебя раньше следующей недели не ждала, вот и уехала. Живи до воскресенья у меня, у речки. За грибами сходишь, в этот год их в лесу много. Молоком тебя напою. Коровы у меня нет, правда, но коза моя, Лукерья, хорошее молоко дает, жирное. Глядишь, и поправишься. Тощая ты больно.

Катя не отвечала, соображая, в какую нелепую ситуацию попала. Звонить сестре с просьбой забрать ее обратно, не хотелось. Принять предложение совершенно чужого человека с черной бородой и цыганскими глазами – совсем глупо. Но иного выхода не видела.

– Спасибо вам, но это, наверное, неудобно, – наконец ответила она.

– Неудобно другое бывает, – усмехнулся он.

– А если хозяйка ваша будет против? – опять возразила ему.

– Некому противиться, один я, – спокойно ответил Степан. – Вот и похозяйничаешь у меня, порядок в доме наведешь.

Девушка совсем растерялась. Но мужчина так спокойно и просто об этом говорил, что Катя, сильно себе удивляясь, вдруг легко согласилась и почти радостно ответила:

– Спасибо вам, Степан. Я, конечно, оплачу проживание.

Степан лишь усмехнулся, свистнул лошадке, и та прибавила шагу.

4

На широкой лужайке над песчаным обрывом стоял крепкий бревенчатый дом. Большой двор был огражден забором с резными воротами.