Шесть часов утра

А я пошёл досыпать в свой чуланчик. В конце концов, у меня было ещё законных сорок минут до шести часов утра.

Ещё один день

В этом году весна заблудилась где-то на дальних подходах к нашему городу. Конец апреля, а холодрыга жуткая. С самого утра зарядил мелкий моросящий дождь, изредка прерываемый снежной крупой. Небо заволокли тяжёлые сизые тучи. Скучно.

Дождь вымочил дороги, которые ведут к больнице. Лужи скрыли огромные ямы в асфальте, а незаасфальтированный кусок улицы у морга превратился в непролазную грязь.

Часов в десять утра там буксовала «буханка» с новопреставленным пациентом реанимации. Немногочисленные родственники покойного толкали «буханку». Та выла, брызгала во все стороны грязью и увозить бренные останки пациента не соглашалась.

В итоге машину раскачали так сильно, что покойный вывалился из носилок и начал перекатываться внутри, глухо стукаясь головой о стенки. Видимо, и ему надоела эта канитель, и он бросился помогать.

Родственники ругались, водитель ругался, санитары из морга ругались, только покойный был тих и задумчив.

А чего кричать? Погода же.

Мы с Виталиком сидим на огромном подоконнике в коридоре и смотрим в окно. С утра в приёмное идёт поток плановых пациентов. Приходят они на своих ногах – наша санитарская помощь не требуется. Тётя Валя выдаст свежим обитателям палат потрёпанные больничные лохмотья и проводит в отделения.

Мы сидим, нам скучно. Сигареты давно закончились. Надписи на подоконниках изучены с дотошностью исследователей Розеттского камня.

Пейзаж за окном тоже изучен. Пейзаж, кстати, неплохой. Если не обращать внимания на крышу КВД и мокрые стены морга, то из-за забора виднеются кресты и белые башни Софийского собора. На фоне сумрачного неба – потрясающее зрелище. Но если пялиться в окно с семи до десяти утра без перерыва, то любое, даже самое потрясающее зрелище приедается.

Сидим, молчим.

Рабочие внизу, у фундамента отделения, выкопали огромную яму, которая за ночь до половины наполнилась дождевой водой.

И теперь рабочие, матерясь, копаются там по пояс в грязи.

– Тюк, – доносится откуда-то снизу. – Тюк.

– Долбают, – оживился Виталик. – Опять сантехника полетела.

– Тюк, – поддерживает его кто-то из рабочих.

– Фиг они продолбают, – хихикает Виталик. – Стены дореволюционные. Среди раствора цельные камни попадаются. Тут без динамита не подходи.

– Тюк, тюк, БУМ! – равномерное тюканье железного лома прерывается глухим стуком и громкими матюками.