Шесть часов утра

Я взмолился Имхотепу, Гиппократу, Асклепию и прочим медицинским авторитетам, включая академика Павлова. К счастью, идея поспрашивать не пришла Тамаре Ивановне в голову. И мы снова уставились в противоположные стороны.

Я не знаю, как мы дожили до конца дороги. Конечно, автобус останавливался, двери открывались, но с нашей стороны никто не выходил. Наша часть салона ехала до завода. На остановке возле училища мы вывалились из автобуса. Нерешительно постояли, пряча друг от друга глаза.

Потом, как и надлежит мужчине, я решительно развернулся и сбежал.

На следующее утро встал пораньше и пришёл на остановку минут за сорок до нужного автобуса. Решил, что разминусь с Тамарой Ивановной во времени, не придётся больше краснеть. Шут с ними, с этими лишними сорока минутами сна. Честь дороже.

Было ещё темно. Сумрачная остановка заполонялась мрачными мужчинами и сонными женщинами. Кое-где поблёскивали огоньки сигарет. И у самого края стояла до боли знакомая фигура в огромной пушистой шапке.

Я развернулся и спрятался за киоском, пока меня не заметили.

К счастью, уже в октябре я устроился санитаром в Полоцкую больницу. Стал часто оставаться на дежурства, на ночь, а уже оттуда бежать на занятия. Пару раз к дверям училища меня с шиком и скрипом тормозов подвозила районная скорая помощь. Мы ещё встречались с Тамарой Ивановной на занятиях, но это было уже не то. Яркость впечатлений быстро погасла.

Кроме того, на место Валечки, Маши и Лены заступили медсёстры хирургического отделения Юля, Танечка и Наташа. А им было уже двадцать лет! Взрослые и умудрённые опытом, они быстро взяли меня в оборот.

В зимнюю сессию мы сдали анатомию и с Тамарой Ивановной больше не встречались.

Сейчас мне за сорок.

И я иногда думаю – ну какие же мы все были тогда глупые, стеснительные и зажатые. Ведь из-за такой в сущности чепухи переживали.

Ничего святого

Врачи тоже люди.

Они спят, едят, болеют. Иногда даже злятся, страдают и выходят из себя. Совершают поступки, за которые им потом стыдно. Среди них бывают хамы, невежды, алкоголики и святые. Я знаю как минимум одного врача общей практики, которого можно назвать святым, но он, к сожалению, умер примерно четыреста лет назад.

Ивана Сергеевича, врача одного известного в стране онкологического центра, я знаю лет десять.