Бывшие в падении

Дожидаясь своей очереди, я мрачно, исподлобья наблюдала за Полем. Пыталась найти в нем изменения последних лет, но их как не было. И в первый, и во второй раз он ворвался в мою жизнь тайфуном, разнося все на своем пути и пересобирая нужным ему образом. Жесткий, холодный, непримиримый.

– Ты, ты и ты, – указал Кифер на троих танцовщиков, а затем – на дверь.

Мы занервничали, переглянулись. Ушедшие ребята разнились не только по уровню, но и по отношению к делу. Непонимание того, по каким критериям Кифер оценивал нас, заставило напрячься каждого.

Следующая шестерка отправилась на выход вся. Волнение теперь можно было резать ножом. Чтобы наверняка запомнить незнакомые движения, я пошла в числе последних, а потому уже знала, что большая часть труппы была отсеяна. В зале осталось всего шестнадцать человек.

Музыки не было – только счет. И Кифер всерьез охрип, но не пытался делать себе поблажек. И это лучше остального доказывало серьезность его отношения к происходящему. Он не умел жалеть. Ни себя, ни других.

Нет прошлого, нет будущего, только работа.

И еще — желание выставить меня за порог театра.

Комбинация не была сложной, но я чувствовала на себе взгляд Кифера и его недовольство. Он никогда не был мной доволен в полной мере, но это вообще не утешало.

– Ты и ты, – избегая имен, опять кивнул Кифер двоим из нашей оставшейся пятерки.

Я опустила голову, скрывая облегчение от того факта, что не оказалась за дверями зала. Мне позарез нужна была работа, и Полю проще всего было бы вышвырнуть меня вон, но… он этого не сделал.

Потому что хотел поиграться. И это одновременно внушало надежду и убивало пониманием его логики.

«Последнее, о чем я думал, – сложно ли тебе будет со мной работать. А потом даже обрадовался тому, сколько приятных моментов обещает мне это назначение. Приятных – для меня».

– Остальных я жду на просмотрах для будущей постановки. В этом году мы будем ставить «Мулен Руж».

На Кифера вытаращились все. Потому что заставлять актеров балета танцевать канкан весьма… прогрессивно.

– Огнева, остальных я имел удовольствие смотреть три дня, но так и не разобрался, на что годится звезда петербургских шоу. – Он сказал это и отвернулся к зеркалам, взявшись за бутылку воды.

Не обращая внимания на хихиканье и шепотки других, я лишь вздохнула. Я знала, что так будет. Знала, что он к чему-нибудь прицепится. Но все равно кинула на него взгляд исподлобья, до боли впиваясь пальцами в бедра.