Бывшие в падении

Но сейчас я хочу понять другое: почему ты до сих пор, все прекрасно понимая, веришь этим людям?

– Потому что… занять точку зрения большинства и принять поставленные условия проще, чем рвать, метать и всех ненавидеть. Я устала ненавидеть.

Я понимала, что звучит это ужасно. И что восхищаются борцами, но с некоторых пор идти поперек я опасалась. Не потому, что меня из-за этого здорово потрепало. Нет: я боялась возвращения болезни. И ужасного, тягостного чувства покинутости всеми, которое стало неизменным ее спутником.

Я однажды слышала разговор медперсонала в клинике: она совершенно одна, ей почти никто не звонит, мало шансов, что она выкарабкается. Я здесь. Но не уверена, что сумела бы повторить этот подвиг снова. Вот что страшно.

Была причина, по которой мне часто повторяли: «Твой единственный враг, Дияра, – ты сама». Я так хотела добиться любви людей, которые того не заслуживали, что чуть саму себя не погубила. И это вовсе не в переносном смысле. Я выбрала жизнь. Пусть даже это бесславная, бесперспективная жизнь танцовщицы кордебалета.

– Какая… продуманная позиция. Тогда позволь хотя бы понять, кого именно ты ненавидела? Поля Кифера? – неожиданно сочувственно спросил Нестеров.

– Нет. Поля я ненавидеть так и не научилась.

– Но почему? Это было бы здоровой защитной реакцией на произошедшее. Ты любила этого человека, он тобой воспользовался, предал тебя, оставил в тот момент, когда был нужнее всего. И сейчас, если ты права, он хочет лишить последнего источника дохода тебя и твою семью.

Просто потому, что ты притормозила его стремительно набирающую обороты карьеру. Это повод не просто ненавидеть, это повод вцепиться в глотку и разорвать на части, защищая свое. Или хотя бы выгрызть кусок послаще.

– Я все еще верю, что существуют случаи, когда можно и нужно оставить человека. В чем его винить? Мы не были помолвлены или женаты, мы даже встречались всего ничего. Поль действительно хорошо ко мне относился. Единственный искренне пытался мне помочь, хоть и неумело.

Как после такого ненавидеть? А я его подставила. Если бы не я, он сейчас был бы одним из самых востребованных хореографов Европы. Ах, видели бы вы, какой была его «Эсмеральда»!

Нестеров некоторое время сидел и просто барабанил пальцами по подлокотнику своего кресла, хмуря брови. Ему явно не нравились мои рассуждения.

– Прости, Дияра, но ты мне сейчас описываешь человека, который был к тебе добр, но возненавидел, стоило тебе порушить его блистательные планы.