Бывшие в падении

Зачем явилась на этот раз?

На этот раз… Можно подумать, я попрошайка или прилипала.

В отличие от Мерхеева, Полю про моего психотерапевта говорить не следовало: от упоминания о моей слабости он, не ровен час, мог взбеситься.

– Я могу рассчитывать с твоей стороны на разговор? – постаралась я сказать максимально уверенно. И перешла на «ты», показывая, что речь пойдет вовсе не о последних двух днях.

– Допустим. И о чем же ты собираешься говорить со мной, Дияра? – Его губы изогнулись в издевательской усмешке.

Все инстинкты орали мне уходить отсюда, причем как можно быстрее, но я попыталась их приглушить.

– Ты сказал, что хочешь, чтобы я ушла из труппы. Я хочу понять почему.

Было страшно, ну, как прыгать с обрыва. Но на примере собственных психотерапевтов (а со мной – о небеса! – таковых случилось аж две штуки, если считать только порядочных), я познала необходимость таких вот вопросов. Нам часто кажется, что мы знаем ответы на самые элементарные вещи. Это ведь понятно и не подлежит обсуждению.

Но стоит произнести «очевидное» вслух, как логическая цепочка начинает стремительно рассыпаться: появляются бреши и проплешины там, где их совсем не ждешь. Только я хоть и спрашивала, но не представляла, чем пытать Кифера, чтобы довести его до откровенности.

– А того, что тебе нельзя доверять в профессиональном смысле, недостаточно? – вопросительно изогнул он бровь.

– Не делай из меня дуру. То, как ты со мной себя ведешь и говоришь, подсказывает, что причина личная.

– Пожалуй, учитывая, как тесно в прошлом переплетались наши… профессиональные отношения с личными, теперь уже и не разобрать.

Я с трудом сохранила лицо. Чувствовала, что Поль припомнит мне эту реакцию на его близость во время репетиции. Вот, пожалуйста, Дияра! Дала слабину – наслаждайся.

– Ладно, я спрошу по-другому: я могу сделать что-то для того, чтобы ты передумал выгонять меня из театра?

– А какие будут варианты? – неожиданно развеселился Кифер, что мне совершенно не понравилось.

– Не знаю, – развела я руками.

– Замри, – вдруг сказал Кифер.

Я опешила, но в самом деле более не двинулась. Рефлекс на его голос, что ли?

– Левая рука выше. Носи сумку на разных плечах. Так что ты там говорила?

У меня создалось стойкое чувство, будто Поль надо мной снова издевался. Зажмурилась, с трудом восстанавливая мысль и способность соображать, не отвлекаясь на эмоции.

– Я говорила, Поль, – проговорила я с нажимом. – Что хочу остаться в театре.