Бывшие в падении

– Что ты делаешь?! – вскрикнула в возмущении, попыталась вырваться, но оказалась в захвате рук. Прижатая к Полю всем телом. И… я не чувствовала его желания. Одну только демонстрацию власти. Еще удар? Отличный вышел! Выверенный.

– Сегодня во время репетиции было… интересно, – насмешливо проговорил Кифер, коснувшись моего уха языком. – Куда интереснее, чем раньше. Ты пришла за этим?

Меня обожгло болью. О том, что мы с Кифером темпераментами не совпали, я догадывалась, но тешила себя мыслью, что женщины, которая ему как раз, не существует.

А потом познакомилась с Эви. До сегодняшнего дня все это казалось мне далекой, беззлобной шуткой, но слышать вот так…

Вместо того чтобы продолжить вырываться, я развернулась лицом к Полю и изо всех сил толкнула его в грудь. Он меня не выпустил, и в результате мы оба полетели к стене. Я буквально распласталась на его груди, едва не ткнулась носом в шею. Запах разгоряченного июльской жарой мужского тела забился в ноздри, путая мысли. Но я подняла голову, наткнулась на испытующий взгляд и… опомнилась.

– Да как ты вообще смеешь после всего, что было… – голос сорвался, пришлось откашляться. – Я признаю, что виновата перед тобой за сорванный спектакль. Но остальное… Я любила тебя, и ты это знал. И ты оставил меня в одиночестве в больнице, а затем в реабилитационном центре. Даже не интересовался, жива ли я. Ты, может, и не топил меня, обзванивая ночами знакомых, как Шадрин, но чем ты лучше? Ты вернулся за мной, чтобы доломать оставшееся.

Я ненавижу тебя, Поль. И лучше обойду пешком все театры России в поисках работы, чем стану с тобой спать ради сомнительной чести быть помилованной!

Руки на моей талии тотчас разжались.

– Нет так нет, как скажешь. Будь добра с этого момента на «вы». Фамильярность нам ни к чему.

Пару секунд я изумленно таращилась в его удаляющуюся спину, а затем вылетела из его кабинета, задыхаясь собственными никому не упавшими откровениями.

Кифер

Она уверяла, что не больна, но сегодня, поймав ее после неудавшейся поддержки, Поль мог обхватить ее талию пальцами двух рук.

И осталось бы место. Разумом он понимал, что дело не в худобе – в настрое, но перед глазами навсегда застыли картинки катящегося в сторону оркестровой ямы изможденного тела. Если бы Дияра просто упала посреди вариации, ее состояние можно было бы скрыть, но она потеряла сознание во время паркетной поддержки, а ее партнер не понял, что происходит.