Дело не моей жизни

Квартиру мы нашли в тот же вечер, вариант попался удачный, нам разрешили сделать ремонт и даже согласились вычитать половину расходов на материалы из арендной платы. Редкая удача! Маме с папой я ничего не сказала. Еще неделю самозабвенно рисовала дизайн нашей квартиры, и готовила ее к ремонту. Инна закупила материалы и возила на своем старом «Matiz». За пару недель управились. А через день я встала утром пораньше, загрузила к Инне вещи первой необходимости и свалила.

Родителям о переезде рассказала уже постфактум.

Я знала, что мама будет расстраиваться и уговорит меня остаться. А папа лишь разозлится. Проще сначала все сделать, чтобы не возникло лишних конфликтов.

Без ссоры, правда, все равно не обошлось. Я позвонила маме, мы уже почти закончили разговор, как вдруг вклинился папа:

– Дай мне телефон! Я сказал, дай телефон!!! – И почти сразу я услышала папин голос, обращенный уже ко мне. – Ты что себе позволяешь? Кто разрешил тебе уехать? Чем тебя не устраивал наш дом? Как ты могла, вот так, втихаря, даже не обсудить ничего, не посоветоваться! Кира, это же просто детский сад! Глупости какие-то! Решила поиграть во взрослую? Наживешься еще одна, сейчас тебе важно посвятить себя не домашним заботам, а профессии.

Ты уже давно в суде работаешь, стаж уже есть, опыта хватает, надо начинать готовиться к экзамену. Время быстро пролетит. Нечего сидеть в секретарях, тебя ждет большое будущее.

– Пап, я и так уже взрослая. Дайте мне пожить спокойно, пожалуйста. Иные родители не знают, как детей из дома выгнать, а вы, наоборот, держите! Смешно же, мне двадцать три!

***

Прошла уже пара недель с нашей ссоры.

Родителям принципиально не звонила. Мама написала робкое сообщение в WhatsApp: «Кирочка, ты как? Все в порядке? Как на работе дела? Приходи в гости, я пирогов напеку». Все еще злая на всех, я ответила сухо: «Привет. Все нормально, много работы. Как-нибудь потом зайду обязательно».

Папа хладнокровно молчал, но мне от этого даже было легче. Уворачиваться от работы, которую просто невозможно физически выполнить в рамках сорокачасовой рабочей недели, стало сложнее.

То судья вежливо попросит не тянуть, то помощник укоризненно посмотрит. То из канцелярии покосятся недобро, потому что их заставили шить вместо меня. Я же по-прежнему хотела только рисовать дизайны и ничего больше.

Кроме Люды я по-прежнему ни с кем особо не общалась. Разговоры с ней по вечерам скрашивали необходимость задерживаться на работе.