Две любви Саныча

Уже немного погодя я заметил, что Саныч сегодня пьет как-то кособоко. То недопьет, то пропустит – фокус, доселе невиданный.

– Ты чего это? – спросил я его тихонько.

– К Ане вечером иду.

Он говорил громко – пусть и другие слышат.

– Так наоборот, надо принять побольше, – заметил я. – Эффект длиньше…

Саныч притворно вздохнул:

– Она не любит, чтобы пьяный приходил.

– Культурная? – вмешался Валерка.

Жена Валерки, увядающая блондинка с полем боя на месте былой красы, была крикливая матерщинница – как и все почти жены посетителей гаража.

В цеху, где она работала, иначе свои мысли не выражали. А Аня, насколько я помнил, изъяснялась на языке ведущих ток-шоу телезвезд. Так что и здесь Саныч имел повод приподняться над средой.

Он не удостоил Валерку ответом и молча закурил.

– Она где работает? – поинтересовался Вова, заметно размякший от выпитого.

– В банке, – уронил Саныч.

– У-у… – протянул Валерка.

Победа, как писали в советских учебниках истории, была полной и окончательной.

В этот день долго заседать в гараже Саныч не позволил. Ему надо было готовиться к встрече. Потому часов в семь он выгнал всех и, не провожая меня на остановку, где мы обычно устраивали перекур «на дорожку», умчался домой.

Дома он времени не терял (все это он мне потом подробно рассказывал).

Алька, распухшая и вся ушедшая в свой живот, что-то ела на кухне, среди вороха немытой посуды. Саныч на посуду не обратил внимания. Он сразу двинулся в ванную.

Там он разделся до трусов и придирчиво себя оглядел.

Потрогал голову. С виду она была в порядке, но под пальцами уже ощупывалась свежая плюшевая ость.

Так, это убрать! Он хотел быть безукоризненным. Он сегодня не пил – те пара сотен граммов не в счет. Он ждал встречи и жил ожиданием встречи. И готовил себя к ней старательнее, чем к свадьбе.

Густо нашлепал на голову пены из баллончика, став похожим на младенца в чепчике. И осторожно, но ловко начал брить череп. Лезвие шуршало и похрустывало, голове становилось прохладно, пальцы шарили по затылку, по вискам, отыскивая колкие полянки, лезвие их безжалостно убирало.

Вскоре чепчик исчез, появилось зеркальная медная гладь – то, что нужно.

Закончив с головой, он побрил лицо и нырнул под душ. В пять минут вымылся до хруста, безжалостно истеребив гениталии. Весь опшикался дезодорантом. Надел чистое белье и носки – специально выстирал вчера. И вышел, чтобы закончить туалет. Времени оставалось как раз на дорогу.