Две любви Саныча

Он был идеальный зритель и слушатель, ничего не пропускающий и ничего не забывающий.

Жители провинции в этом смысле всеядны, как медведи. Им никогда не бывает скучно: все вокруг годится в пищу. А излишки откладываются про запас, так что голод им не страшен в принципе.

Аня говорила про начальника, который ее неустанно домогается. Про заместителя, который голубой. Про сослуживиц, за которых она делает всю работу. Про бестолковых клиентов, которым по тысяче раз надо повторять одно и то же. Про сына – умничку.

Про дочку и ее детей. Про бывшего мужа. Про ремонт. Про болезнь знаменитой певицы. Про ее мужей. Про политику. И снова про начальника, который ее домогается…

Саныч курил, слушал, поддакивал – наслаждался. Он испытывал что-то вроде блаженства. Он снова обрел потерянное: женщину и ее мир. И возможность в этом мире существовать.

То, что Аня держала его своими разговорами и обхождением, как веревкой, ему очень нравилось. Он стоил того, чтобы за него боролись.

Он очень себя ценил, а тут открывалась широкая возможность лишний раз себя поуважать – заслуженно.

По знаку Ани, он налил еще раз, выпил, пососал колбасный кружок. Аня все говорила.

Санычу ужасно нравилось, как она говорит. За все время она ни разу не ругнулась. Казалось, она даже не знает таких слов.

Он тоже при ней не ругался. И оттого, что больше молчал, и оттого, что Аня, конечно, не позволила бы. Не то что Лариса, которая и сама меры не знала, и других никогда не сдерживала.

Аня вежливо расспрашивала и его.

Саныч все рассказывал честно – ему скрывать было нечего. Своей жизнью он гордился так же, как своей внешностью. Он готов был показать любую подробность того и другого, только попроси.

Жаль только, что нельзя было выпить как следует, а то он бы развернулся. И до стихов дело дошло бы, главного и заветного его козыря.

Но выпить больше не давали – бутылку закрыли до следующего раза. За окном стемнело, в окнах напротив, как в витринах, выставлялись под яркий свет темные лица людей.

Один раз появился Никита, что-то взял с плиты, уволок в комнату, не глянув на гостя.

Саныч, видя его хрупкие лопатки и горя добротой от полноты жизни, хотел сказать что-нибудь в поддержку этого хилого, непонятного существа. Но вовремя уловил взгляд Ани и осекся. Закурил только, передувая дым через кухню, до самого раструба вытяжки.

Поговорили немного еще. Ночь близилась.