Шрамы

Игорь не знал, что через это всё ему самому придется пройти… Безразличие – это ненависть без эмоциональной окраски, это неприятие и исключение из себя и своей жизни, ситуации, человека, для своего собственного комфорта. Безразличие – апогей эгоизма.

В тот год, насыщенный событиями, буквально съев всё, что было в кладовке и столкнувшись с полным отсутствием денег, он согласился поехать со своим знакомым —Толиком, челноком, отвезти какой-то ширпотреб – две огромны сумки – «мечта оккупанта», в город Северобайкальск.

«Увидеть Байкал и умереть» – перефразировал тогда известную фразу Игорь. Именно тогда, он первый раз увидел настоящую зиму, с огромными сугробами, тайгой и простыми, в общении, людьми. Несколько моментов, всплыли в памяти у Игоря, сами по себе. Первый, когда, увидев замёрзший Байкал, он, от восторга, на бесконечном замёрзшем озере вытоптал огромные буквы – «Надя – Люблю». Второй потряс его человеческим, а вернее, нечеловеческим отношением к людям, – при пересадке в Москве, на обратной дороге, Игорь, с Толиком обратили внимание на играющего, на баяне бомжа, сидящего в одной, рваной, майке, под падающим и тающем на открытом теле снеге. Прохожие, Курского вокзала, редко кидали ему копейки и бумажные рубли, но это его не останавливало. Признаться, мотив, мелодия и слова очень часто не совпадали, не то, что с оригиналом, исполняющим хиты, которые он пытался воспроизвести, но и сами между собой. Сотни людей проходило мимо… Сотни безразличных людей. Выйдя из вокзала на очередной перекур, через несколько часов, Игорь обратил внимание, что музыки больше нет, а человек, игравший, ещё недавно, для прохожих, завалился набок, в руках у него треплется от ветра, зажатый рубль, а снег, падающий на тело, не тает. Игорь, находясь, в каком-то не понятном, для него состоянии бросился к проходящему, с безразличием наряду ППС и схватив за рукав первого попавшегося сотрудника, закричал – «Вы куда? Тут человек умер!» Толик оттянул его, от служителей закона, которые вслед бросили только одну фразу, – «Кто он тебе? Никто! Вот и убирайся отсюда», – после чего продолжили, как ни в чем не бывало, патрулирование здания вокзала. «Ненавижу», – пульсировало тогда в голове, – самое страшное в жизни – это равнодушие.

И вот оно сейчас, но уже по отношению к нему и его семье – равнодушие и безразличие… Всем многочисленным родственникам, и даже родителям, было всё равно! Это не укладывалось в голове.