Мне шестнадцать

Детство девочек прошло совместно и только по достижению четырнадцатилетнего возраста, Густас, брат короля удалился в дальний замок на западе королевства, чтобы не мешать править старшему брату. Да и не хотел быть королем Густас. Не хотел и все!!!

Готовили документы и подорожную по маршруту. Яона носилась по замку, что та лань. Подбирала лошадей, советуясь с конюхом, и настаивала на своем, когда лошадь или конь ей не нравились, масть была не та или еще чего. Вечерами говорила с подругой, перенимала ее привычки, манеру держать голову, кривить губы, хохотать не сдерживаясь, а Валия перенимала привычки Альдоны, так как теперь она должна жить во дворце и как бы заменять принцессу.

О поездке и целях знали только три человека: король, Альдона и Валия, и разумеется – я. Даже отец Валии не знал об этом. Валия была приглашена в замок, как ученица хороших манер и для изучения более подробной жизни замка. Король планировал предоставить ей должность первой дамы королевства после восхождения на престол Альдоны.

*****

Выслушав внимательно священника и прочитав свиток, Епископ королевства и главный священник стоял напротив окна думая, что делать с ребенком, и вообще об этой истории. Вариантов было два.

Первый и предпочтительный-пойти на прием к Королю и все рассказать. На данный момент король вдовствовал, и никакой невесты и претендента на роль королевы не предвиделось.

Второй-более неприемлемый, так казалось Его Преосвященству. Оставить все как есть, а ребенка отдать какой-нибудь кормилице, и пусть судьба рассудит: как быть?

Его преосвященство Паддлий – 2 пошел к Королю с первым вариантом.

Девочке дали имя, и всем объявили, что королева умерла при родах и повесели ребенку на шею цепочку с кулоном. Прошла неделя после похорон королевы.

Глава 3

Вик (Вперед в прошлое)

Самодельная детская кроватка стояла возле грубы межкомнатной печи. В комнате жарко натоплено. Я лежал в кроватке и дрыгал ножками, что-то себе агукал, пуская слюну на подбородок, и пытался укусить беззубым ртом свой плотно сжатый кулачок.

Комнаты разделяли две половинки ткани от потолка до пола. Вдруг по верхушке шторы пробежал маленький человечек, скорчил мне гримасу, показал длинный раздвоенный язычок и исчез. Я заплакал. Штора раздвинулась, и вошла мама.

Это то, что я помнил с детства, и сколько мне было от роду я, не знаю. Когда, будучи уже отроком я спрашивал у мамы-было это или нет, она затруднилась ответить. А я помню.