Один из ста двадцати пяти. 90-е

Один говорит другому:

– Скажи своему брату, пусть он передаст моему брату долг, что взял у него еще месяц назад.

– Кто передаст? Мой брат передаст? Ты сам передаст! – не понял другой.

– Кто передаст? Я передаст? Ты передаст, и твой брат передаст! – теперь уже не понял первый.

– Я передаст? Вах, сам ты передаст!

– Нет, ты передаст!

Ну и передрались. Все. Как-то так.

Над анекдотом ржали так, что попадали на пол и не в силах уже смеяться лишь хрипели, схватившись за животы, глядя друг на друга вытаращенными глазами.

Насилу успокоились. Немного протрезвели, и Толик вдруг заявил, что мама просила его вернуться пораньше, и начал, качаясь, как слон, собираться домой. Так как закусывать уже было нечем, то Чиша собрался идти с ним, оставив одного дома пьяного Центнера, после ухода друзей захрапевшего богатырским сном Ильи Муромца.

Шагая навеселе, они с удовольствием вдыхали вечерний свежий и морозный воздух, походу проглатывая снежинки.

Подойдя к автобусной остановке, увидели одинокого мужчину, облепленного снежной крошкой и похожего чем-то на Деда Мороза.

Человек дымил сигаретой, огонек от которой разжег в друзьях желание тоже покурить. Сигарет не было. Единственная пачка Marlboro, принесенная Толиком, была выкурена в гостях практически сразу после начала пьянки. У поддатых друзей, один из которых при желании мог согнуть подкову, а второй ощущал себя Джеки Чаном, моментально созрел коварный план: докопаться до мужика по-любому, настучать ему хорошенько по голове, а заодно и покурить.

– Э, уважаемый, у вас есть сигарета? – абсолютно ровным голосом с чувством такта задал вопрос Чиша.

Этого хватило. Человек молча, довольно быстро, но без суеты, не совершая лишних движений, вытащил из внутреннего кармана бежевого стеганого полупальто баллончик с «CZ», слезоточивым газом. Приятели, тормозившие от выпитого бухла, не успели даже удивиться, как он, так же молча, распылил его длинной непрерывной струей им в лица.

Первым воткнул в ситуацию Толик:

– Газ! – заорал он нечеловеческим голосом гренадера Первой мировой, попавшего под немецкую газовую атаку, и упал головой в снег.

Мужчина также медленно и спокойно подхватил спортивную сумку обрызганного газом Королева и начал быстро удаляться с места битвы.

Однако Чиша не сдавался. Одуревший от выпитого, в стекающих по лицу слезах, соплях и каплях слезоточивого газа, он не своим голосом заорал:

– Стой, падла! Оставь сумку, там форма!

Уточнить, что за форма, сил уже не осталось.