Один из ста двадцати пяти. 2000-е

Он автоматически выглянул из окна машины и увидел нечто. Снизу, там, где должен был быть асфальт, простиралась серая река. Мягкие, пушистые шкурки, кто больше, а кто меньше, бежали, нет, не бежали, текли молча в одном направлении. Ни шороха, ни писка, лишь одно большое меховое одеяло раскинулось вокруг. Оно в движении огибало мусорные бачки и автомобиль, двигаясь в направлении, известном только ему.

Сергей, как завороженный, смотрел на их мягкие симпатичные спинки. Большие, средние и совсем маленькие, они текли в одну сторону, наверное, туда, куда их звал крысиный король.

Считается, что после атомной войны, чудовищной катастрофы останутся только тараканы и крысы. И еще, похоже, останется Анаконда.

Но вернемся к нашим героям. Бугаев напрасно испугался возможной ответственности. Здесь было все законно. Железобетонно законно.

Вдруг под шум выстрелов седой мужик неожиданно падает на правый бок, сворачиваясь в позу эмбриона.

Стрелять сразу перестали. Медленно, на ватных ногах подошли к лежащему.

Его пистолет валялся далеко от тела, метрах в семи. Кровищи было очень много, он кряхтел, уставившись в одну точку.

Откуда ни возьмись появляется несколько патрульных машин с включенными мигалками. Приезжает скорая помощь и забирает раненого внутрь, но отчего-то не уезжает. Ждет. Появляется синий микроавтобус с надписью «Прокуратура», а за ним другой, тоже синий с тонированными стеклами – «Петровка, 38».

Скорая уезжает. Концерт окончен. Чтобы успокоиться и начать видеть и слышать вокруг, Чиша идет собирать гильзы.

Все равно придется. Коричневые блестяшки прячутся в сочной зеленой траве. Он вспоминает, как ходил с дедом по грибы, и это приводит его в чувство окончательно.

Позже все выяснилось. Человек этот был в розыске в Молдавии за двойное убийство. Чебурек выстрелил восемь раз и попал одной пулей в живот злодею, полностью опустошив свой магазин. Чиша успел шесть. Два еще оставались. Анаконда так и не выстрелил.

На следующий день начальник отдела собрал весь коллектив, где в официальной обстановке поздравил Стаса Бояркина и вручил ему грамоту и медаль, тихо приговаривая: «Бери, бери, дорогой, мне для тебя говна не жалко».

Вот с таким юмором был человек. Кстати, весьма неплохой.

Круговорот продолжался. Кино крутилось на полную катушку, жизнь ребят наполнялась смыслом и значимостью.

Говорят, бывалые воины, привыкшие сражаться на поле брани, возвращаются на войну снова и снова, пока их не убьют.