Право ненавидеть. Повести

Ей вообще для счастья нужен был только кусок полимерной глины и чтобы не беспокоили. Ты либо творец, либо тварь, третьего не дано, – считала дочь.

В бухгалтерской конторе, которой Аглая запродала свою душу, имелся штатный психолог (а как без него, если людей – склонных к депрессиям и суициду трудоголиков – эксплуатировали до полной непригодности), и она заглянула, чтобы посоветоваться по поводу Риты. На вопрос учительницы о будущем Рита ответила, что скорее всего уйдет в монастырь.

– Что же ты будешь там делать? – изумилась классная руководительница.

– Ну, не знаю, может быть, самогон гнать с другими монашками… – ответ был тем более странен, что ни пьющей, ни религиозной ее семью ну никак нельзя было назвать. В другой раз – в пионерском лагере – дочка как-то заявила, что хотела бы жить со зверушками на необитаемом острове, и лучше, чтобы никакой корабль с так называемыми спасателями ее не нашел. Вряд ли девочка читала Сартра и знала, что ад – это другие, но каким-то образом ее мировоззрение оказалось насквозь пропитанным экзистенциализмом.

– Если бы была возможность спасти одного литературного персонажа, кто бы это был? – спрашивал учитель литературы. Рита оказалась в категории тех асоциально настроенных детишек, что ответили: «Муму. Или Белый Бим. Или пёс из повести Джека Лондона, не помню, как звали». Но вряд ли человек. Где-то она слышала, что девяносто процентов всех несчастий, что случаются с людьми, происходят из-за других людей.

Не исключено, что от мамы.

Всё это Аглая рассказала специалисту, но очень скоро выяснилось, что самой Глаше терапия нужнее, чем дочке. Клиническая депрессия. Только существование Риты удерживало от наложения на себя рук. Но где-то глубоко внутри гнусный голосок нашептывал Глаше, что не будь Риты, то и такой глубокой депрессии не случилось бы…

О чем думает червяк, когда его насаживают на крючок?

Товарки без конца говорили о том, что время от времени детей нужно отправлять к бабкам и дедкам, а себе устраивать праздник.

По понятным причинам Аглая этого сделать не могла. К прабабке – да, но не к Жуже. Подруги недоумевали – что это за отношения такие с родителями. Чтобы не углубляться в дебри, Глаша всем говорила, что у нее неродная мать, а потом грызла себя ночами, потому что это неправильно: Родину и маму нужно идеализировать при любых обстоятельствах, как бы они ни выкобенивались.